Чтение онлайн

Да и запись боя… Очень, очень приятно такое видеть! А тот момент, когда Хараевский снова получил по лицу, хоть и не в жизни, не на самом деле, а снова порадовал меня — я не смогла сдержать улыбки. И даже немного восхитилась собой: мои движения были настолько быстрыми, что смазывались, да и полный удивления взгляд орлиноносого, когда я уже метнулась от него, и краснота на скуле… Это было так приятно, будто кто-то большой и пушистый обнял меня и потерся!

— Рада… сть моя, ты восхитительна! — услышала я тихий шепот.

Что? Радость? Я повернула голову и с негодованием поняла — этот Зи… как его там? Смотрит на меня как ребенок на леденец. Пришлось добавить во взгляд предупреждение — не лезь, зашибу. Он наткнулся на этот красноречивое свидетельство моей воинственности, округлил удивленно глаза и вдруг тихо рассмеялся.

— Ты маленькая страшная снежинка!

Эти слова! Эти взгляды! Это… Это… Это издевательство какое-то!

— И не смотри на меня так влюблённо! — сказал… этот просто не знаю кто и ехидно усмехнулся. Я только рот приоткрыла, чтобы что-нибудь такое ему прошипеть злое-презлое, но он быстрым и ловким движением переместился к брату. А я… Я хлопала глазами и губами — возмущение кипело и клокотало в груди, пытаясь вылиться в слова, да вот только слушатель уже не обращал на меня ни малейшего внимания.

Зато декан не промолчал.

— Ну, адептка Канпе, что расскажете о собственных ошибках?

Я поднялась, затягивая время, чтобы взять себя в руки, повела плечом, опустила глаза. Покусала губы, поморгала.

— Ну… — потянула. А потом подняла взгляд на Хараевского, который снова стоял, сложив на груди руки, и смотрел на меня так, будто всей фигурой хотел сказать: «Я очень внимательно вас слушаю!» и что-то издевательское было в его позе и взгляде. Будто он слова эти он хотел сказать таким ядовитым тоном, от которого всё вокруг дымилось и плавилось.

Я и сказала, чтобы не смотрел так больше:

— Не важны здесь ошибки.

— Почему?

— Мои успехи налицо, — и я выразительно потерла щеку и пристально вглядывалась в его лицо — где там следы моих рук? Где там та самая левая щека, которую, как мы все только что видели, тер после боя он сам? Намёк более чем прозрачный, а вслух хамить мне воспитание не позволяет.

— Адептка! — у орлиного носа так выразительно раздулись ноздри, что я скромно потупилась.

— Извините, мастер, — пробормотала, похлопала ресницами и послала самый раскаянный взгляд прекрасному мягкому покрытию на полу нашего зала для тренировок. Парни, казалось, не дышали. Ещё бы! Легендарному декану, самому выдающемуся воину Академии Королевской Магии какая-то девчонка нахамила.

— Пятьдесят отжиманий! — прозвучало грозное.

Я мгновенно упала и стала отжиматься.

— На кулаках! — ещё более грозное.

«Ой, ой, испугал!»

На кулаках, так на кулаках, и я стала отжиматься на кулаках, спокойно, размеренно, как некоторые ложку с едой ко рту подносят. А декан продолжил говорить, хотя в речи то и дело мелькало рычание. Не иначе взгляд его падал на меня. Ну извините, мастер, очень уж я не люблю, когда меня кто-то называет радостью, а потом говорит, что я смотрю на него влюблённо, ну и пусть это были не вы. Но пришли уж точно не ко мне, я не картинка рисованная, чтобы приходить, смотреть на меня. А пятьюдесятью отжиманиями меня не испугать. Пятьдесят отжиманий это не пятьдесят плетей…

Глава 6.

Удар, удар, молниеносное движение, которое я не вижу, а только чувствую, перехватывает дыхание, и я уже лежу. Лежу на спине, а надо мной, почти перед самым моим носом возвышается нос орлиный. Дыхание наше смешивается — и я, и владелец носа дышим тяжело. Но только мне тяжелее — я снизу. Это мои плечи придавлены к мягкому покрытию пола так, будто на каждом по рыцарю в полном боевом доспехе старых времен, это моя спина ноет от удара об пол, какое бы мягкое покрытие не было на нём.

— Адептка Канпе, что у вас с братьями Марун? — говорит он немного хрипло. И я замечаю, что когда он произносит слова, кончик его носа едва уловимо шевелится. Кончик орлиного носа…

— А кто такие братья Марун? — мой голос не просто немного хриплый, я еле разговариваю.

Хараевский откатился и спружинил, мгновенно выпрямился. И вот он уже на ногах и подал мне руку, чтобы подняться. Я вежливо киваю.

Наверное, это очень забавно — кивок из положения лёжа, но декан не улыбается. Не смешно ему, наверное. А может, я произвожу очень выгодное впечатление в таком положении. И ничего, что волосы большей частью слиплись, а вся я просто лоснюсь от пота. Уж про запах вообще не стоит вспоминать.

Я взялась за предложенную руку и тоже встала. Только не пружинисто, и не так быстро — я слишком устала, чтобы пускать пыль в глаза и демонстрировать свою ловкость. Нужно позволять себе маленькие слабости — уставать после тренировки вполне вписывается в этот список. Поэтому я кряхтела, когда разгибалась, смотрела с укором на ловкого боевика, пытаясь вызвать в нем если не жалость, то хотя бы сочувствие к своей избытой персоне.

— Что с вашей магией, адептка?! — он рявкнул так, что я неожиданно распрямилась во весь рост и боль во всем теле куда-то исчезла. — Почему до сих пор она не стабилизировалась?!

Я замерла с видом испуганного кролика и во все глаза уставилась на Хараевского.

— Почему я смог вас уложить?!

«Ну и вопросы у вас, декан вы наш драгоценный!» — подумала, но промолчала. На всякий случай.

— Мастер, разрешите вопрос, — молчание и взгляд исподлобья я расценила как согласие и продолжила: — Какая связь между моей магией, борьбой и упомянутыми братьями?

Декан перестал гневно трепетать ноздрями и сложил руки на груди. А после заметной паузы объяснил. Ну, как объяснил? Высказался совершенно не понятно:

— В бою нужно применять магию, а ваша магия до сих пор вам не покорилась.

Я наклонила голову, показывая, что внимательно слушаю. Прямо вот вся внимание. Но он молчал, глаза недовольно сощурены, губы поджаты.

— А как братья связаны с боями и магией?

Одна бровь приподнялась, орлиный нос заострился из-за раздувшихся ноздрей:

— Самое непосредственное, — и его взгляд медленно-медленно прошелся по моим губам, мазнул по шее и спустился на грудь, где довольно долго задержался, а потом стал спускаться ниже…

Меня бросило в жар, и я невольно сложила на груди руки также как у моего визави и повернулась боком в попытке отгородиться от подобных взглядов. Ну!.. Ну просто слов нет!

Неужели Ариша была права, и декан боевиков действительно неравнодушен ко мне? Я окинула его фигуру совсем другим оценивающим взглядом, посмотрела на его нос и поняла — нет. Ни за что! Даже если не думать о количестве его поклонниц…

Хотя как же о них не думать? Они же везде, повсюду, в каждом уголке Академии. И они не оставят меня в покое, если вдруг что. Вот в комнате со мной живут аж пятеро таких. При воспоминании о их выразительных взглядах, жестах и движениях, когда речь заходила о «самом красивом и мужественном мужчине нашей Академии» мои руки сжимались в кулаки, поднимались в стратегически-оборонительную позицию, а голова вжималась в плечи. Нет, я неплохой боец. Вон, даже мастеру по лицу настучала (вспомнив об этом, я не смогла сдержать улыбки), от парней, что посильнее меня, с большим или меньшим успехом отбиваюсь. Но это один на один, в учебных условиях, на мягком полу тренировочного зала. И то на меня жалуются, что дерусь не по правилам.