Чтение онлайн

И пока я в условной засаде, не стоит терять понапрасну время. Его нужно расходовать с пользой — придумать что-то, чтобы овладеть такой неподатливой магие. Значит, что-то нужно решать с этим, и желательно побыстрее. Способ Хараевского, конечно, имеет право на жизнь, но не преувеличен ли его эффект? И вообще, может декан это всё придумал минуту назад?

Оказалось, нет, не придумал. Способ в самом деле такой есть, но используется нечасто именно потому, что редко встречаются сами по себе такие случаи. А знают о нём много потому… ну потому! Попахивает он, попахивает гм… жареным, потому-то все эти редкие случаи более или менее на слуху.

Узнала я это очень просто — благодаря моей лени. Решила я сэкономить время на библиотеке, ну и задала этот волнующий вопрос Арише.

Я выслушивала семнадцатую или восемнадцатую историю с самых древних времен и до наших дней о том, как дева с поздно открывшимся даром, или юноша, у которого после каких-то потрясений слабый дар «взорвался», легко, просто таки играючи подчиняли свою магию после ночи любви. Выслушивала и жалела о том, что не сообразила — это не та тема, которую без последствий можно обсуждать с подругой.

Но в тоже время, та горячность, с которой она мне рассказывала обо всех этих случаях, давала мне повод радоваться — я сообразительная. Сообразила же спросить наедине, когда других барышень вокруг не было. Иначе страшно становилось, когда представляла насколько увеличилось бы количество этих историй, а эмоции рассказчиц погребли бы меня в своей пучине.

— …и он стал перед ней на колено и сказал, что просто не может прожить без неёи дня! — она говорила так вдохновенно, сияла глазами и жестикулировала, что хотелось её обнять и погладить по голове. Эх, Ариша, Ариша! Романтик ты мой неубитый!

Но если же отбросить всё лишнее — романтику, чувства, эмоции и концы счастливых и несчастливых этих историй — то получалось, что после потери девственности человеком, чья магия не подчинялась, она становилась послушной, словно комнатная собачонка. Объяснить, как это происходит и почему, Ариша не смогла. Ну, вот это и понятно: тут романтики нет, и это ей уже не интересно.

Пришлось мне всё же заглянуть в библиотеку — у меня была мысль искусственно создать такие условия, в которых можно овладеть своей магией. Подруга к моему величайшему изумлению знала название нескольких трактатов, в которых излагались все эти и похожие на них истории.

К сожалению, оказалось, что и в библиотеке я также напрасно потратила время: ни в одной книге ничего о причинах влияния на магию всего этого ммм… процесса написано не было. Получалось, что как бы ни исследовали это явление, объяснить не смогли. Но в целом Аришины рассказы и слова Хараевского подтвердились. А значит, способ этот верный, и самое главное — быстрый.

Вопрос был в другом. вопрос во мне был. Как мне на такое решиться? Это если бы Джавад проявил внимание, если бы хоть цветок подарил, хоть бы один цветочек… Не вешаться же ему на шею, в самом деле. Да и о чем я вообще?

Последние три дня, после того злополучного разбора боёв, происходило что-то странное. Я постоянно прокручивала в голове его слова о том, что я смотрю на него влюблённо, возмущалась и снова думала об этих его словах.

Мало того. Так он же ещё несколько раз встретился мне — то в едальне, то в библиотеке, то на пути в корпус Эффе. И каждый раз улыбался во все зубы, как родной, сверкал своей ямочкой на щеке, заговаривал, как со старой знакомой, но так, на общие темы: куда идёшь? как дела? какие новости? И называл снова и снова меня так странно: говорил вроде моё имя, Рада, а потом добавлял «сть». Получалось «Радость». И так это звучало, так звучало… будто и не называл он меня радостью, но все равно получалось так, как он хотел.

Я же запретила! Я же сказала, что не позволяю! Из-за этого готова была вцепиться ему в лицо. И так повторялось при каждой нашей встрече. Это и ещё одно.

Каждый наш короткий разговор при очередной встрече он заканчивал какой-нибудь шпилькой вроде «Ну что же ты так всегда краснеешь в моём присутствии?». А вчера вот, оглядев меня с ног до головы, сказал: «Красивая причёска! Приятно видеть, что ты готовилась к нашей встрече, прихорашивалась» и провел по моему лицу рукой, убирая волосы, выбившиеся из маленького низкого хвоста, что я носила, как когда-то моя мама.

А у меня не было никакой причёски! И не прихорашивалась я для него! И только я открыла рот, чтобы высказать своё возмущение, как он просто развернулся и ушел. Просто ушёл! Ушёл, когда мне было, что ему сказать, и не только сказать, но даже было что проорать!

Конечно, я что с ним не преставая потом говорила в своих мыслях день за днём. Каких только убийственных слов и оскорблений не придумывала, чтобы стереть эту его улыбку, чтобы запихнуть все эти его словечки обратно ему в горло, чтобы он заткнулся и больше не лез ко мне со своими глупостями!

А вот вчера мы, я и Ариша, столкнулись с их большой и тёплой компанией. Зиад как и всегда был центром всей этой немалой, как по мне, компании. Ребят вокруг братьев было человека четыре-пять, и все они что-то бурно обсуждали. Джавад как всегда шел молча, и был задумчив. Зиад тоже не улыбался. Это было необычно и даже удивительно. Он внимательно слушал, поворачивался то к одному, то к другому из говоривших, что-то переспрашивал, хмурил брови.

Я, увидев их издали, сразу вся напружинилась, готовясь отбивать словесные атаки, вести пикировки и прочие военно-словесные действия. Но ребята прошли мимо. Джавад, заметив меня, кивнул и неожиданно улыбнулся, а Зиад… Зиад просто прошел мимо, мазнул по мне взглядом и отвернулся к говорившему в это время приятелю. Просто отвернулся, будто и не видел меня!

Это было так, будто идешь куда-то, и вдруг у тебя под ногой проваливается пол. Ты мгновенно оказываешься внизу, с синяками и ссадинами, болью и досадой, что не усмотрела, не среагировала вовремя, не смогла удержаться, и вот сидишь в какой-то яме, и у тебя явная и очень крупная неприятность. Совершенно неожиданная и при этом невероятно неприятная.

После этой встречи меня полдня трясло. Я не могла понять в чем причина, но меня потряхивало даже так, что заметила даже Ариша.

— Что с тобой, Радка? Ты будто родного похоронила. Что-то случилось?

Я так глубоко погрузилась в мысли о том, почему братья так резко изменили ко мне отношение, что даже немного легкомысленная подруга заметила это.

Что я могла ей ответить? Я думаю о парнях? Она бы меня не поняла. А всё размышляла, крутила в голове произошедшее и так, и эдак.

Почему всегда спокойный и даже слегка хмурый Джавад сегодня мне улыбнулся, а Зиад, такой обычно жизнерадостный, улыбчивый и несдержанный на язык сегодня меня не заметил? Почему? Почему один улыбнулся, а другой не заметил? Почему они будто поменялись ролями? Они что-то обо мне узнали? Но что? Здесь хоть что-то, но очень и очень мало, обо мне знает только ректор. И она вряд ли стала бы делиться своей скудной информацией с простыми адептами. Тогда что? Почему?