Чтение онлайн

– Леди Алиса, Николас говорит правду?

– Отчасти, - врать мне не хотелось.

– В ваших интересах безоговорочно мне поверить, лорд главный магистр, - доверительным тоном произнёс Ник.
– Потому что в ином случае нам придётся обратиться к королевским сыщикам. А они нас всех допросят под заклятием правдивости, составят отчёт и направят его в архив своего министерства, где каждый, кому не лень, сможет узнать, например, какого рода отношения между юным будущим бароном и магистром гимнастики, и зачем они вдвоём надумали глубокой ночью посетить мою комнату, причём без приглашения. Кому это нужно?

– Согласен, школе сейчас совершенно ни к чему лишний скандал.

Главный магистр ушёл. Он уже явно жалел о том, что принял Ника в свою школу, польстившись на деньги, но расторгнуть сделку не мог. Школяры разошлись по своим комнатам, мне показалось, что некоторые - по чужим. Магистр гимнастики, уходя, несколько раз оборачивался, бросая на нас злобные взгляды. Он здорово хромал, но раз мог ступить на ногу, значит, кость целая. Тощий сын барона прошипел в мой адрес какие-то гадости, но когда я, тайком от Ника, показала ему совсем небольшой огненный шар, его как ветром сдуло.

– Готовился, не спал, на кровати смастерил чучело, поставил капканы. Ждал убийцу Эльзы. А вместо него пришли два клоуна, - пожаловался мне Ник.

Слова "клоун" я никогда не слышала, но когда-то давно встречала его в какой-то книге. Напрягла память, и вспомнила.

– Клоуны - это комедианты или шуты?

– Да, те, чья работа - смешить. Причём сами они обычно очень унылые люди. Или, по крайней мере, скучные. Эти двое - уж точно.

***

Как и многие школяры, я тоже пошла не в свою комнату. Спать совершенно не хотелось, а вопросов к Нику накопилось немало. И почему он уверен, что убийца Эльзы - обязательно магистр, и почему он решил пощадить баронского сынка, вместо того, чтобы с блеском закончить расследование, и почему он отказался от предложенного принцем титула, и кое-что ещё, не такое важное.

Кровать догорела и погасла, так что комната освещалась только звёздами через окно и тусклым светом ночников из коридора через открытую дверь. Ночного зрения я напрочь лишена. Папа отлично видит в темноте, у него даже глаза светятся, как у кошки. Но я унаследовала только свечение. Чтобы хоть видеть, куда ступаю, зажгла факел.

– Не понял. Ты же говорила, что потратила все свои магические силы, - с сомнением в голосе напомнил мне Ник.

Забыла, просто забыла. Когда пугала мальчишку огненным шаром, ещё помнила, а вот сейчас вылетело из головы, и всё. Снова пришлось врать.

– Поджечь что-то могу. Огонь - моя стихия. А вот спутывающее заклинание - совсем другое дело.

– Заметил, что огонь - это твоё. Постель сгорела без остатка, и даже железо кое-где расплавилось. Или это не железо?

– Ты хочешь, чтобы прямо среди ночи сделала для тебя алхимический анализ?

– Не надо, обойдусь как-нибудь. Странно, что дыма почти нет. Обычно, когда горит ткань, в комнате не продохнуть.

– Чем жарче пламя, тем меньше дыма. Сгорание полнее. Ты что, совсем не изучал алхимию?

– Что-то этакое изучал, но я балбес в науках. Я уже говорил.

Ник замолчал, глядя на меня как-то необычно. Я не сразу поняла, в чём тут дело, опыта же никакого, одни книжки, а этого мало. А всего-то нужно было слегка опустить взгляд. Как только опустила, увидела под его короткими обтягивающими штанами то, что в тех самых книжках называют восставшей плотью. И это у того, кто якобы видит во мне ребёнка! Ну, нет, из-за ребёнка такого не бывает, разве что у совсем уж испорченных людей, а Ник явно не из их числа. Значит, проклятие на него всё-таки подействовало!

– Чего ты так на меня смотришь?
– невинным тоном спросила я, делая вид, что ничего не замечаю.

– У тебя ночная рубашка, - ответил он.

– Да, и у меня, и на мне, а что?

– Она прозрачная.

– Да, действительно, - я оглядела свою ночную рубашку, как бы впервые заметив, что в неё кое-где вшиты прозрачные кружева.
– Это очень неприлично?

– Наверно.

– И что теперь делать?

– Не знаю.

– Может, совсем её снять?
– предложила я.
– Раз она всё равно ничего не прикрывает.

– Вот этого уж точно не нужно, - Ник почему-то заговорил сдавленным голосом.

– Согласна. Без неё холодно. К тому же нам надо открыть окно. А то хоть дыма было и немного, но комнату лучше проветрить. И будет сквозняк, так что если совсем без ничего, можно простудиться.

Я несла совершеннейшую чушь, Ник застыл с открытым ртом, уткнув безумный взгляд в мои кружева. А может, в то, что видел сквозь них. Время шло, а он так и продолжал недвижно стоять, изображая статую Весёлого Короля на столичной площади. Чего он ждёт? Что я перед ним сниму ночную рубашку? Но это немыслимо для порядочной благородной девушки! Даже намекнуть на подобное в разговоре - уже на грани неприличия, а может, и уже слегка за гранью. Я сделала всё, что могла, теперь очередь за ним. Но он, похоже, настоящий балбес, и не только в науках.

Чтобы понять, почему всё идёт не так, как хочется, я на несколько секунд ушла в транс. На этот раз меня забросило не в будущее, а в прошлое. Алиса четырёх лет от роду сидит на коленях у бабушки, маминой мамы, и ест клубнику со сметаной. Руки у неё липкие, платье в пятнах, лицо тоже наверняка перепачкано, но Алиса довольна. Бабушка что-то говорит, девочка слушает вполуха.

– Одни женщины называют своих мужчин львами или тиграми, мы с тобой этих зверушек видели в королевском зоопарке. Другие - орлами или соколами, это птички такие. Есть и третьи, для них мужчины - жеребцы, бараны или козлы. Но правы они только в одном - мужчины во всём, что касается любви, настоящие животные.

– Ну, чем ты ребёнку голову забиваешь?
– ворчливый надтреснутый мужской голос.

Наверно, это дед. Хоть и ворчит, но в его словах и я, и четырёхлетняя Алиса слышим любовь и к бабушке, и к внучке. Деда я совсем не помню, только по портрету и рассказам мамы и бабушки. Он был воином, рыцарем, командовал королевскими войсками в какой-то мелкой приграничной стычке, и там погиб, когда мне было шесть лет от роду.

– Не мешай, старый. Не всегда ей быть малышкой. Может, лет через десять ей мои наставления и понадобятся, а меня тогда, наверно, уже не будет. Слушай, Алисочка, слушай. Бабушка плохому не научит.

Алисочка продолжает хватать клубнику руками и запихивать в рот, не обращая внимания на разговоры взрослых.

– Так вот, внученька, мужчины в любви похожи совсем на другое животное - лягушку. Лягушка не видит неподвижного, понимаешь? Так и мужчина. Если женщина стоит столбом, она для него как бы и не существует. Неподвижная женщина для него если и не труп, так бревно. Ему такое не нужно. А вот если она танцует животом, или обняв воткнутое в землю копьё - тогда совсем другое дело. Конечно, таким танцам учиться нужно долго, да и не каждой красавице они под силу, зато пройтись перед мужчиной мелкими шажочками, да слегка покачивая бёдрами, сможет любая. Я вон смогла, и видишь, какого красавца отхватила, дедушку твоего? А он, небось, до сих пор думает, что это он меня завоевал. Пусть и дальше думает, мы же ему об этом ничего не расскажем, правда, Алисочка?