Чтение онлайн

Тем не менее через пару недель мы первый раз поссорились. Даже не поссорились, скорее, эдакая первая порция притирки наждачкой.

Няне в тот день нужно было уйти пораньше. Мы договорились, что я заеду за Милкой на работу и мы где-нибудь по-быстренькому перекусим. После ясных солнечных дней резко похолодало. Когда она села в машину, я не смог сдержать ухмылку: на ней было короткое пальто из какой-то странной коричневой ткани, похожей на подстриженную искусственную овцу. Довольно стремное.

— О, — ляпнул я, — шуба из Чебурашки.

Милка сверкнула глазами и молча пристегнула ремень.

— Куда поедем?

— Не знаю.

Отвернулась, уставилась в окно.

Блин, ну что за детсад? Что я такого сказал-то? Обидели мышку, написали в норку.

Недалеко на Лиговском был симпатичный ресторанчик, кое-как пристроился рядом с ним. Зашли, сели, заказали. Милка продолжала молчать. Мне это надоело.

— Мил?

— Леша, а можно тебя кое о чем попросить? — сощурилась она.

И голос склочный, и выражение «сдохни, тварь». ПМС разгулялся, что ли?

— Ну?

— Давай ты не будешь выстебывать то, как я одеваюсь, говорю, ем и вообще что-то делаю?

— Мил, а давай ты не будешь меня о чем-то просить с таким видом, как будто я тебя смертельно обидел? И будешь исходить из того, что я не ставил себе такую задачу? Поверь на слово, все люди разные, и понятия о смешном у них тоже могут кардинально различаться. Достаточно было сказать: «Леш, мне такие шутки не нравятся». Желательно спокойно.

Мы с ней уставились друг другу в глаза. Кто кого пересмотрит. Она не выдержала и сморгнула: видимо, не чувствовала себя до конца правой. Что и требовалось доказать. Теперь надо было выходить из клинча, но, как назло, на ум ничего не шло. Спас официант, подошедший с заказом.

— Вкусная утка? — спросил я, глядя, как Милка сосредоточенно жует магре с вишней.

— Хочешь попробовать? — она протянула на вилке кусочек.

Я терпеть не мог жирную утятину, но мужественно прожевал и даже улыбнулся.

— Класс.

И отрезал ей краешек своего ромштекса. Инцидент, как говорится, был исперчен, но прошло всего несколько дней, и психанул уже я. Так же тупо.

Мы ночевали у меня, утром Милка готовила на кухне завтрак, а я носился по всей квартире и искал рубашку, в кармане которой остался стикер с важным телефоном. Точно помнил, что повесил на стул — и все, с концами.

— Мил, рубашку мою голубую не видела?

— В полоску? В стиралку бросила.

Ну бросила и бросила. Спасибо, что не постирала. Но меня вдруг сагрило на пустом месте, да так, что пена полезла из ушей. Наверно, тон, которым я потребовал не распоряжаться моими вещами, был таким же мерзким, как и тот ее — с чебурашьей шубой. Милка швырнула лопатку, которой переворачивала на сковороде оладьи, сказала, что я сраный мудак, и ушла в спальню. Видимо, одеваться, чтобы уехать.

По инерции я еще продолжал пениться, пока запах подгорающих оладий не привел в чувство. Подобрал лопатку, выложил их на тарелку, налил чашку кофе и пошел в спальню, едва не наступив на не успевшего отскочить Мяфа.

Милка сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и грызла губу. Я сел рядом, подал ей тарелку и чашку. Бросив мрачный взгляд, она все же взяла. Тогда я протянул ей согнутый мизинец. Детское такое — так в садике мирились. Милка посмотрела на меня как на идиота, но потом усмехнулась и зацепила мой мизинец своим.

— Прости, — попросил я.

— Да ладно, — она откусила половину оладьи и сунула вторую мне в рот. — Наверняка не в последний раз.

Мила

— У меня две новости, хорошая и плохая, — сказав это, я одновременно зевнула и чихнула, причем прямо в кофейную кружку. Отфыркалась, откашлялась, вытерла лицо и продолжила: — С какой начать?

— Ну давай с плохой, — без энтузиазма отозвался Лешка.

— В июне мама с Инкой уедут на дачу. На все лето. А я буду по выходным к ним кататься.

— Прекрасно, — буркнул он. — А хорошая?

— Хорошая вытекает из плохой.

— То есть все остальное время ты будешь в городе одна?

— Ну надо же, — я закатила глаза к потолку. — И как только догадался?

— Переедешь ко мне? — Лешка даже кружку отодвинул.

— У тебя кот.

— В том-то и дело. Куда ж я кота дену?

С котом у нас по-прежнему все обстояло скверно. Нет, за ноги он меня больше не кусал, но обходил десятой дорогой, игнорируя все мои попытки наладить контакт. Точнее, в последний раз все-таки среагировал: если до этого просто уходил, то тут обернулся, оскалился и зашипел. После чего я уже не рисковала к нему лезть. А еще мне казалось, что он за мной наблюдает. Прячется где-то и смотрит, смотрит. Даже когда мы с Лешкой занимались сексом за закрытой дверью, все равно иногда казалось.

Так реальный психоз можно заработать!

Хотя с Инкой обстояло не лучше. Разве что не шипела, а так они с дядей Ёшей оставались на тех же позициях, не продвинувшись ни на миллиметр. А сейчас вот уедет на дачу, тем более все застопорится.

— Ну а чего ты хочешь, Мила? — вздохнула мама, когда мы заговорили с ней об этом. — Мне Любочка рассказала. Они на Двадцать третье февраля клеили какие-то подарки для пап, а Инна сказала, что у нее папы нет и делать она ничего не будет. Люба разрешила ей просто рисовать. Константин сначала хоть приходил, потом слился. Думаешь, в три года дети ничего не понимают?

— Понимают, может, и не все, — с горечью усмехнулась я, — но выводы все равно делают. И запоминают крепко. Я очень многое помню из своих трех-четырех лет.

Мама отвела глаза. Когда мне было четыре года, они с папой здорово ссорились. Я все время боялась, что он уйдет и больше не вернется. По услышанным обрывкам разговоров вполне могло сложиться такое впечатление. Уже потом я узнала, что в то время папа всерьез задумывался, не вернуться ли в прежнюю семью, но как-то они с мамой этот сложный период преодолели. Так что да, думать, будто дети ничего не понимают, было бы преступной глупостью.

Инка не спрашивала, почему больше не приходит папа, который и так-то появлялся раз в сто лет, но в целом на «папскую» тему реагировала… антипапски. Как-то в процессе чтения на ночь заявила, что папа у Золушки был «пьёхой», потому что разрешал мачехе и сестрам ее обижать. Справедливо, в общем-то, но обычно дети этот аспект как-то обходят. А тут еще подружка подлила маслица в огонь.

Зимой у Полины появился поклонник, вроде бы с серьезными намерениями, ну и Машка тут же натрепала Инке, что у нее скоро будет взаправдашний папа. Потом поклонник слился, а Машка приуныла. И хотя Инке никто Леху как потенциального отчима не представлял, она свою цепочку выстроила: папы появляются и исчезают, поэтому лучше держаться от них подальше. На всякий случай.