Чтение онлайн

– Ты о чем?
– Подозрительно посмотрела я на него, утирая рукавом больничной пижамы слезы с щек.

– Ты не совершеннолетняя. Тебе сколько, семнадцать?

– Шестнадцать, только через полтора месяца семнадцать.

– Тебя отдадут твоим опекунам, Джо и Марте Ринодлок. Ты знаешь об этом?

Я в полном изумлении уставилась на него, не в силах сказать и слова.

– Они...
– Я прочистила горло.
– Они были там.

– Что ты имеешь в виду? В доме были твоя мама, Карла Ковано, Дарла Ходж и семья Рудецки. Только их тела нашли в том доме.
– Тихо добавил Бен.

– Нет же! Ринодлоки тоже приехали к нам на рождество! Как они выжили?

– Они говорят, что отмечали рождество дома вдвоём.

– Не может быть этого...

– Анни, милая, я хочу, чтобы ты рассказала всё, что ты помнишь о времени до пожара.
– Он посмотрел мне в глаза.
– Даже, если это отрывки или что-то невероятное.

– Не могу.
– Прошептала я.
– Я... Я ничего не помню.
– Мне снова захотелось плакать.
– Правда! Как будто пару часов просто стерли из моей памяти. Последнее, что я помню, это как мы после ужина лежали и болтали со Стейси в гостиной, мы собирались куда-то, а потом всё, память как-будто отключилась. Следующее, что я помню, было, как я очнулась от звуков машин, сирен и криков пожарных, я лежала на лужайке за домом, совершенно в растерянности, ничего не понимала. Пока не увидела дом. Психолог сказала, что это реакция моего мозга на потрясение, возможно за это время я увидела что-то нехорошее, и это вкупе с пожаром могло нанести вред моей психике, поэтому я неосознанно заблокировала эти воспоминания.
– Пожала я плечами виновато, сама не зная почему стыдясь за то, что не помню ту часть времени. Я одновременно отела и не хотела этого вспоминать.

– Не вини себя, когда ты будешь готова ты вспомнишь.
– Он похлопал меня по плечу. И сильно нахмурился, погрузившись в размышления.

– Бен?

– Анни, детка...
– Он прервался, подбирая слова.
– Ты ещё очень молода, но ты должна узнать кое о чем. Это не просто.

– Просто расскажи.

– В нашем мире все не так легко и понятно, как тебе кажется. На самом деле люди живут и не видят настоящего мира, не видят того, что происходит у них перед носом.

– Я не понимаю.
– Покачала я головой, силясь проникнуть в смысл его слов.

– Сейчас нет времени, но обещаю, скоро я всё тебе расскажу. Если ты будешь готова. А теперь, ответь на несколько моих вопросов.

– Каких?

– Ты точно уверена, что Ринодлоки не уехали после ужина от вас?

– Я уверена! Мама выделила им гостевую комнату на первом этаже.

– Хорошо. Я не знаю насколько ты с ними близка, но должен предложить тебе себя в роли твоего опекуна, если ты этого захочешь.

– Что? Нет. То есть я не близка с Ринодлоками, они странные и я их плохо знаю.

– Так ты будешь согласна, если я стану твоим опекуном?

– Конечно...
– Мой голос задрожал от сдерживаемых слов. Но я сделала глубокий вдох и медленный выдох, это немного помогло.
– Но ты уверен? До этого момента я думала, что ты скорее всего мертв, а теперь ты заявляешься ни с того ни с сего и горишь желанием меня удочерить.

– Я всегда тебя любил, как родную дочь.
– Произнёс он тихо.
– И это самое малое, что я могу для тебя сделать. И есть ещё кое что.

– Да?

– Если ты не ошибаешься на счет Ринодлоков, то у меня есть подозрения на счет них.

– Ты хочешь сказать, что это они устроили пожар? Боже, но зачем им это?!

– Мне это точно не известно, но я догадываюсь.

– Расскажи же!

– Не сейчас, Анни. Я разговаривал с твоим врачом, он сказал, что твое физическое состояние в норме. Думаю, если я подам заявление об опеке, то все равно ничего не выйдет. Власти решат оставить тебя обеспеченной супружеской паре с постоянной работой, чем мужчине, который уже четыре года считается, как пропавший без вести. Поэтому, у меня еще один вопрос к тебе, детка. Ты будешь готова убежать со мной от сюда?

– От сюда в смысле с больницы?

– Нет, Анна. От сюда в смысле с города и даже со штата.
– Он не отрывал от меня своих зелено-голубых глаз, показывая насколько все серьезно.

– Я... Я не знаю...
– Я растерялась.

– Подумай, я не давлю. Но у тебя есть не больше трех дней, потом тебя выпишут из больницы и тебя сразу же заберут.

Я ничего не ответила полностью погрузившись в мысли о Бене. Что он за человек? Бен - мой дядя? Бен - преступник? Могу ли я ему доверять? Да, конечно, он всегда помогал нам с мамой, воспитывал меня. Но четыре года назад я была еще маленькой, чтобы уметь разбираться в людях, я видела то, что хотела видеть, а именно замену отцу, очень хорошую и заботливую замену. Но что если все это подвох? Если ему пришлось скрываться, значит он в чем-либо повинен. Или же нет. Это ведь тот же человек, что учил кататься на велосипеде, а потом мазал и заклеивал разбитые коленки. Я до сих пор помню то тепло и заботу в его глазах, ту мягкую улыбку. А есть ли выбор? Бен или Ринодлоки? Ближе Бена у меня никого не осталось, все погибли на том пожаре, а другие родственники не согласятся взвалить на себя бездомного и осиротевшего подростка.

Бен видимо не правильно понял мое молчание, так как он встал и направился к двери.

– Как я уже говорил, я не давлю. Это только твой выбор. Но перед тем, как ты его сделаешь, я должен предупредить.
– Сказал он мне, стоя возле выхода из палаты.
– Если ты выберешь меня, то твоя жизнь в корне изменится, ты забудешь такое слово, как безопасность, но познакомишься с такими словами, как угроза и смерть. Ты узнаешь и увидишь такое, о чем даже никогда и подумать не могла.
– Он немного помолчал, но не дождавшись ответа развернулся и открыл дверь, собираясь уйти.

– Я согласна.
– Это скорее прозвучало, как шепот, но Бен все же услышал. Он зашел обратно в палату и вопросительно посмотрел на меня.

Я прочистила горло и сказала чуть громче:

– Я согласна. Моя жизнь изменилась в корне у того горящего дома, так что рушить уже нечего. Я не хочу такой же жизни, какая была у меня, потому что такой уже никогда не будет и я не хочу пытаться. Я не готова к тому о чем ты меня предупредил, но я выбираю этот путь.

Бен сверлил меня глазами мину пять. Потом, не сказав и слова он подошел к кровати и сел на пластиковый стул, стоявший подле. Бен взял мои руки в свои и начал говорить, не глядя на меня.

– Ты особенная, Анна. Не такая, как большинство людей. Сейчас для тебя это все сложно и странно, но со временем ты поймешь.
– Он поднял на меня взгляд.
– Тебя ждет многое, очень многое. Ты сможешь справиться с такой жизнью, хотя бы попытаться?

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда начнем с того, что ты научишься стрелять, думаю, у тебя это получится хорошо.

Глава 16.

Мне очень часто доводилось просыпаться в больницах. Больница Святого Иосифа в небольшом городке, в котором я выросла и прожила почти семнадцать лет беззаботной жизни. Какая-то маленькая больничка с урезанным бюджетом в семидесяти километрах от Сан-Диего, в которую я попала, когда схлопотала свою первую пулю в бедро, кстати, совершенно случайно. Больница, название которой я даже не удосужилась посмотреть, в Питтсбурге, меня бы там не было, если бы та Филания не решила самовозгореться, когда я напала на неё, тем самым одарив меня несколькими шрамами от ожогов на спине. Больница в Атланте, там я оказалась после небольшой перепалки с тем Фавном, который направил меня в Чикаго. И еще много всяких больниц и госпиталей, в которых мне доводилось бывать за этот год и не только в роли пострадавшей. Да, веселое было время, да и кто из подростков не мечтал о полной приключениях жизни?

Да, мне часто доводилось просыпаться в больницах. Но еще ни разу в жизни я не просыпалась в больничной палате под песню Селин Дион "Я жива".

Я нехотя открыла глаза и порадовалась, что эта песня играет не в моей голове, а на яву, так её по крайней мере можно было выключить. Проведя быструю проверку своего тела, я поняла, что чувствую себя вполне хорошо, если не брать в расчет головную боль и ужасный голод. А ещё раздражение. Селин Дион никогда не была в числе моих любимых певиц.

– О, ты проснулась!
– В поле моего зрения появился Николас, который улыбался от уха до уха, как будто выиграл в лотерею. И какого черта он так рад, когда мне так плохо?!