Чтение онлайн

Я вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Щелчок замка прозвучал как точка в бесконечно длинном и грязном предложении. Всё. Счета закрыты, долги розданы. Тень Виктора, тень покойной бабки, тень похищения — всё это осталось там, в той комнате, вместе с яростью Максима

Дошел до её двери и замер на секунду, поправляя манжеты. Внутри всё еще горело то дикое восхищение её игрой, её силой. Я знал, что за этой дверью меня ждет не покорная кукла, а женщина, которая только что переиграла нас всех. И это осознание бодрило сильнее, чем любой триумф в бизнесе. В груди всё горело от дикой, концентрированной нежности, смешанной с восхищением.

Я рванул ручку и ворвался внутрь.

Мари стояла у окна. Она обернулась — бледная, застывшая, с тем самым взглядом, от которого у меня перехватывало дыхание. Я не дал ей сказать ни слова. В два шага преодолел расстояние и сгреб её в охапку, прижимая к себе с такой силой, будто хотел врастить её в свою кожу. Зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах, по которому сходил с ума.

— А! — вырвался у неё короткий, сухой вскрик от неожиданности, но она не оттолкнула. Её пальцы мертвой хваткой впились в мои плечи, и я почувствовал, как всё её тело, до этого напряженное, вдруг обмякло, принимая мой напор.

Я отстранился лишь на долю секунды, чтобы поймать её взгляд — живой, искрящийся, без той мутной пелены «жертвы». И тут же впился в её губы. Поцелуй был яростным, жадным, со вкусом соли и долгожданной победы. Я целовал её долго, забирая каждый вздох, пока она не начала задыхаться в моих руках.

— Маленькая актриса... — выдохнул я ей прямо в губы, чувствуя, как моё сердце готово выскочить из груди от восторга. — Ты так красиво меня развела. Я ведь видел, как ты дрожала, вжималась в стены при моем появлении... Я почти поверил, что сломал тебя. А ты просто выжидала, пока я расслаблюсь, чтобы нанести удар.

Я снова прижал её к себе, почти до хруста ребер, наслаждаясь этой новой Мари.

— И видит бог, я в восторге от того, какая ты на самом деле стерва. Искать тебя было куда интереснее, чем владеть покорной тенью.

Я перехватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на меня.

— Пошли. Вещи не бери. Ничего отсюда не нужно. Я всё куплю сам. Мы едем домой. В этот раз — по-настоящему.

В её глазах не было той мутной, выученной покорности — там плескалось чистое, опасное море.

На губах моей малышки расцвела улыбка — нежная, почти ласковая, но в уголках притаилась острая порция сарказма, что я невольно затаил дыхание. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась моей щеки, там, где еще темнела ссадина.

— А чего ты ждал, дорогой «муж»? — её голос прозвучал мягко, как шелк, но каждое слово било в цель. — Ты правда думал, что я просто позволю тебе входить в мою спальню и брать меня каждый раз, когда тебе вздумается, ничего не предприняв?

Она чуть склонила голову набок, и в этом жесте было столько фамильной гордости Ольшанских, что я едва не рассмеялся от восторга.

— Тебе ведь так нравилось чувствовать себя хозяином положения, — продолжала она, и её пальцы скользнули к моему воротнику, поправляя его с обманчивой заботливостью.

— Пришел к «сломленной Лике», жалеть её, омывать тело... Ты так увлекся, что даже не заметил, как сам надел на себя поводок. Мой страх был твоим снотворным. Пока ты упивался своей властью над жертвой, я медленно притупляла твою бдительность.

Я перехватил её руку и с силой прижал к своим губам. Меня накрыло такой волной восхищения, что захотелось выть. Она не просто сбежала — она выставила меня дураком, и сделала это так изящно, что я был готов аплодировать.

— Ты чертовски опасная женщина, Мари, — прошептал я, не выпуская её ладони. — И это возбуждает меня куда сильнее твоих слез.

Я снова притянул её к себе, вжимаясь лбом в её лоб.

— Больше никаких игр. Ты получила половину всего что я имел и голову мрази что украла тебя. Теперь я хочу посмотреть, как ты будешь править в моем доме без этой маски.

— О, поверь, — она усмехнулась, и в её небесно-голубых глазах блеснула сталь. — Тебе может не понравиться, когда я начну устанавливать свои порядки. Но выбора у тебя уже нет. Ты сам подписал контракт.

Я хмыкнул.

— Пошли. У нас впереди целая жизнь, чтобы выяснить, кто из нас лучший игрок.

Мы вышли из комнаты, и я кожей чувствовал, как за нашими спинами меняется воздух в этом особняке. Я забирал домой не пленницу. Я забирал женщину, которая только что официально объявила мне войну на равных.

По дороге, я резко вывернул руль, сворачивая на разбитую колею, и внедорожник замер у самого обрыва. Внизу ворочался темный залив, разбивая гребни о валуны. Я заглушил мотор. В салоне стало слышно, как остывает металл и как прерывисто, рвано она выдыхает.

Я повернулся к ней. Мари вжалась в кресло, глядя в темноту перед собой. Вся её «ольшанская» броня, которую она выстроила за этот месяц, здесь, в тесном пространстве машины, начала осыпаться.

— Иди сюда, — негромко сказал я, протягивая руку.

Она медленно повернула голову. В её глазах не было похоти, была только затаенная обида, которую не стерли ни бумаги, ни поимка Волкова.

— Ты думаешь, одного «извини» и пачки документов хватит? — прошептала она, и её голос дрогнул.

Я не стал спорить, а просто перетянул её к себе на колени. Она была такой легкой, почти невесомой. Мари уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь сохранить дистанцию, но я видел, как её зрачки расширяются, заполняя радужку.

— Знаю, что я скотина, — выдохнул ей в самые губы, накрывая её ладони своими. — И знаю, что ты всё еще злишься. Но перестань врать хотя бы сейчас. Нравлюсь тебе? Знаю же что нравлюсь.

Я начал медленно расстегивать пуговицы на её пальто. Мои пальцы, обычно точные и уверенные, сейчас едва заметно подрагивали. Я хотел её до безумия, но понимал — она неопытна и всё еще помнит ту страшную ночь.

— Я скучала... — вдруг выдохнула она, закрывая глаза, и её голова бессильно опустилась мне на плечо. — Скучала по тому стриптизеру из бара. По тому, как ты смотрел на меня в первый вечер.

Эти слова ударили под дых сильнее любого выстрела. Я начал целовать её шею — медленно, бережно, обжигая кожу. Мои руки скользнули под одежду, лаская её спину, чувствуя, как она начинает буквально таять в моих объятиях. Мари издала тихий звук — смесь стона и беззащитного всхлипа.

— Посмотри на меня, — я приподнял её подбородок. — Больше никогда не будет так, как тогда. Слышишь?