Чтение онлайн

– Мы с Аиком только от моего дома отъехали – и тут Ленэра Арленовна позвонила. Мы сразу же развернулись и сюда.

– Кто там? – слышится из-за прикрытой двери голос Ленэры. – Это Рена пришла?

– Да что за женщина, сказали же ей – лежать спокойно, так нет же… – бормочет под нос Танзиля Ильмановна. А потом уже громче: – Да, это ваша внучка пришла!

Я пока в ступоре и все еще перевариваю второе пришествие матери Рустама в наш дом. Это очередной этап сватовства, в противовес словам Рустама? А… А Аик – это Аир?! Что вообще происходит?!

Мы вместе заходим в комнату. Ленэра лежит на кровати: бледная, глаза запали, рот тоже. Я ее никогда такой не видела. Похоже, в этот раз все гораздо серьезнее, чем ее обычный приступ. И мне вдруг кажутся такими мелкими и пустячными все мои обиды на нее. Ближе Ленэры и Аира у меня все равно никого нет.

– Рена, подойди, мне надо сказать тебе кое-что. Кое-что важное.

Это все настолько похоже на сцену из какого-то фильма с последней волей умирающего, что я вздрагиваю. Беспомощно оглядываюсь на Танзилю Ильмановну. Это же просто похоже? Просто похоже, да?!

– Нет никакой срочности в серьезных разговорах в таком состоянии, – Танзиля Ильмановна подходит к кровати, поправляет одеяло. И от этого ее жеста веет такой уверенностью, что и мне тут же становится легче и спокойнее. – Лежите спокойно, скоро вернется Аир с лекарством.

– Нечего командовать в моем доме.

У Ленэры характер, конечно, не сахар, но откровенной грубости я от нее никогда не слышала. Она умеет раскатывать собеседника более виртуозно. Мне как бы и стыдно за ее слова, и я очень надеюсь, что Танзиля Ильмановна сделает скидку на состояние Ленэры. А мать Рустама даже бровью не ведет на это. Подает стакан с водой.

– А вы попробуйте выгнать меня.

Ленэра вздыхает. А я вижу, что на ее бледных щеках появляется румянец.

– Думала, что восточные женщины робкие. Покорные. Послушные.

Я смотрю на все это с ощущением, что пропустила серий двадцать увлекательного сериала. С первого эпичного явления матери Рустама в нашем доме прошло что-то около месяца. Я в течение этого месяца работала как папа Карло, задерживалась в офисе, ездила в командировки. И теперь пытаюсь осознать открывшиеся передо мной факты: Аир, оказывается, уже Аик, а Ленэра с упоением ссорится с Танзилей Ильмановной так, словно они живут под одной крышей.

Так, а можно мне краткий пересказ пропущенного?

– Я была очень покорной, – Танзиля Ильмановна снова поправляет Ленэре одеяло. – Я была самой послушной женой на свете. Это плохо кончилось.

– Но сейчас-то ты не жена.

– Это поправимо.

И тут я слышу хриплый смех Ленэры. Черт, я, похоже, пропустила самое интересное.

– Мой сын не женился до сорока восьми лет. Все выбирал. Выбрал! Теперь в моем доме командует чужая женщина.

– Кто-то же должен, – невозмутимо парирует Танзиля Ильмановна. В это время хлопает дверь. – А вот и Аик!

Танзиля быстро выходит из комнаты, мы с Ленэрой остаемся вдвоем. Я смотрю на нее, словно жду каких-то объяснений. Ленэра удовлетворенно вздыхает.

– Она великолепна, правда?

Ни хрена себе объяснение!

***

После приема лекарства давление у Ленэры упало, и она уснула. А мы втроем – Аир, Танзиля Ильмановна и я – пьем чай. Я, мой дядя и мать Рустама втроем пьем чай на нашей кухне.

Какой, однако, разрыв – между водевильным сватовством месяц назад и сегодняшним вечером. Аир называет Танзилю Ильманову Зилей, она его – Аиком. И сейчас они обсуждают, что завтра повезут Ленэру к какому-то светилу на консультацию, что ее надо отправить в санаторий, Аир параллельно пишет кому-то из коллег Ленэры, предупреждая, что она на больничном.

Кое-какие выводы очевидны. Аир замутил с матерью Рустама. Кто-нибудь, ущипните меня! Как это вообще могло произойти?!

Нет, чисто теоретически в этом нет ничего невозможного. Танзиля Ильмановна интересная внешне. Ухоженная. И у нее есть интеллект и характер – судя по тому, как лихо она обращается с Ленэрой. На Аира вообще западают все дамы от восемнадцати до восьмидесяти – выправка, стальные виски и глаза, резкие черты лица. Он всегда объяснял свой холостой статус тем, что у него работа, как он сам говорит, грубая и грязная. Я не особо этому верила. И работа у него все та же, не сменилась. А женщина – постоянная, которую он привел в наш дом – появилась!

Правда, эта женщина сама пришла в наш дом. И отнюдь не к Аиру.

Нет, я пока отказываюсь верить, что такие вещи происходят в жизни вообще, и в моей жизни в частности. Аир и мама Рустама… Ну, как они это провернули, а?!

– Аик, мы, кажется, шокировали девочку.

А мне кажется, мать Рустама меня слегка троллит. Или не слегка.

– Не шокировали. Ни за что бы не догадалась, Танзиля Ильмановна, что цель вашего визита в наш дом вовсе не я, а Аир. Это было красиво разыграно.

Танзиля Ильмановна смеется. У нее мягкий грудной смех. И в этот момент я, кажется, начинаю понимать истоки этих «Зиля» и «Аик».

– Рена, ты можешь называть меня просто Танзиля. Или Зиля. И говорить «ты». Если тебе так комфортно. Я не против.

Неожиданно. Киваю. И очень хочу спросить у нее: «А что, вы больше не рассматриваете меня в качестве своей невестки?». Больше этого хочется только позвонить Ватаеву и спросить тоном заправской сплетницы: «А ты знаешь? Ой, что сейчас расскажу…». Но я этого не буду делать.

Его Ватевость умотала с проверками по филиалам, говорят, стон раздается по всей земле, от Калининграда до Владивостока. Зато мне теперь дышать легче. Было. До сегодняшнего дня.

Нет, мне вовсе не с руки спрашивать, насколько все серьезно у дяди с Танзилей. Но если это так… Мы с Русом все же станем родственниками? Кем он тогда мне будет приходиться? Сводным… племянником? Сводным двоюродным братом? Кем?! Я в этих хитросплетениях совершенно не разбираюсь.

А мог бы быть мужем – мелькает в голове крамольная мысль. Муж – это просто и понятно. Куда уж проще.

Нет-нет, муж – это не моя история.

***

В одном из южных филиалов пересекаюсь с Мелеховым. Он уже загорелый, хотя на календаре только-только распустился май. Загорелый, заросший и страшно довольный. Захар для меня – человек непостижимый. По-моему, он для всех такой. Никто не понимает, как и что он делает. Но дело свое Захар знает, как никто.

– Не верю, что ты покинул свою башню из слоновой кости, – Захар крепко обнимает меня. От него пахнет дизелем. – Ну как, мне мешок навоза готовить?