Чтение онлайн

Я не сказал специально. Сейчас, при дневном свете, поздним утром, глядя, как рядом со мной спит Рена, понимаю это отчетливо.

Не сказал, потому что струсил. Рена оказалась смелее меня, гораздо смелее. Моя смелая девочка.

А я… Я, оказывается, до сих пор помнил. Как тихо, думая, что мы не слышим, плакала мать, когда отец ушел. Как у меня горело, ревело, рвало все внутри от того, что я не знал, что делать. Слышать, как мама плачет – невыносимо. Возненавидеть отца за то, что он причина этих слез – невозможно. Кто виноват? Ответ мне тогда стал очевиден. Любовь. Любовь между мужчиной и женщиной. Она делает несчастными всех – детей, взрослых. И ее надо всеми силами избегать.

Да-да, хорошую вещь браком не назовут. Наверное, именно поэтому я так старательно избегал всех попыток меня женить. И именно поэтому мне так смешно сейчас. Каким дураком я был…

А вот Рене не смешно, наверное. От моего идиотского молчания. Кивки и «конечно» – это все-таки немного не то. Я тянусь к ней. И вздрагиваю.

Какой же у нее кошмарный рингтон на телефоне!

Рена моргает, просыпаясь. Смотрит на меня дезориентировано, будто не узнает. Эй, это я! Твой «Конечно»!

Рена резко садится на кровати, тянется к телефону. А потом бросает на меня взгляд через плечо и почему-то шепотом:

– Это Аир.

Ну, Петровский, ну кто так делает! Но голова уже включается. Нежности и признания подождут. Если Петровский звонит с утра – значит, есть повод. Но лучше бы он позвонил мне! Рена прокашливается.

– Привет.

А дальше молча. Только короткие «Да» и «Хорошо». Я на какое-то время замираю взглядом на ее обнаженной спине, на розе на пояснице. Не зря мне всегда нравились девушки с тату. Надо будет расспросить Рену, как ей пришла в голову идея такой татуировки. Надо будет рассмотреть эту розу во всех подробностях. Много чего надо сделать.

Но сейчас я тяну на себя одеяло, накидываю Рене на плечи, кутаю. Нечего голой с дядей разговаривать. Пусть и по телефону.

Рена заканчивает разговор. Молчит, опустив руку с телефоном. И я тоже почему-то молчу. Потом прижимаюсь губами к основанию ее шеи и шепчу туда:

– Что?..

Рена подается назад, прижимаясь ко мне.

– Сейчас приедет Аир. Мне надо поехать с ним. Для дачи показаний и… В общем, надо.

Так, Петровский, а со мной согласовать?! Словно в ответ звонит и мой телефон. А вот и Петровский. Рена выскальзывает из моих рук.

– Я в душ.

Одеяло спадает с ее плеч, я на какое-то время зависаю взглядом на ее фигуре – россыпь волос по спине, роза, бедра. А потом, встряхнув головой, все же принимаю звонок.

– Куда надо Рене? Зачем?!

– И тебе доброе утро, Рустам. Ей надо написать заявление. Дать показания. В общем, обычная рутина.

– Я поеду с ней.

– Я поеду с ней. Этого достаточно.

Мне нечего возразить, хотя хочется! Но Аир прав – если он будет с Реной, то этого достаточно. Он в этой сфере свой, он все знает, он подстрахует. Я там буду только мешаться под ногами. В конце концов, Рена взрослая самостоятельная девушка.

Но все равно внутри все сводит от того, как хочется поехать с ней. Я не хочу отпускать ее одну во все это. Я просто не хочу ее отпускать.

Петровский словно это чувствует.

– Все будет в порядке. Я буду рядом с Реной. Когда все закончится, я тебе напишу.

Что я могу на это сказать?

– Спасибо.

Когда Рена выходит из душа, я уже одет. Уже сварил кофе. Уже сделал омлет – это я умею. И уже успел озаботиться мыслью, в чем Рена поедет. И что из моих вещей ей может подойти.

Мы завтракаем молча. Как будто смущенно. Переглядываемся тайком. Я пододвигаю ей вазочку с джемом. Она мажет мне бутерброд маслом. А потом вдруг берет меня за руку.

– Со мной все будет в порядке, Рус. Не переживай. Я справлюсь.

У меня все настолько на лице, да? Ответно сжимаю ее пальцы.

– Я думаю о том, во что тебя одеть.

Этот вопрос элементарно решает Аир. Он привозит вещи Рены. И, пока она переодевается, под кофе рассказывает.

– Направление не мое, но связи есть, я договорился, что меня допустят. Присмотрю. Есть там нюансы. Сегодня видно будет. Нам нужны основания, чтобы его закрыть. Нужно предъявить обвинение. Поэтому без Рены никак, понимаешь?

Киваю.

– Даже не думай увязаться с нами. Не надо тебе там быть. Ей так будет спокойнее, она думать сможет. И не переживай. Я буду рядом.

Снова киваю. Петровский хлопает меня по плечу.

– Выдохни, парень.

Да если бы я мог!

Рена обнимает меня на прощание, Петровский кивает. Они уходят, я несколько секунд смотрю на дверь. А потом срываюсь с места. В душ. И потом куда-нибудь. Дома я все равно не могу быть. Я сойду с ума.

За что отдельно ценю Милану – она не задает лишних вопросов. Мы втроем, с ней и с отцом, пьем кофе прямо на кухне, обсуждаем, какой молодец Захар и что нам делать с Каминским – уже в деталях, принципиально вопрос решен.

А потом я зарубаюсь в настольный хоккей с Ванькой. Верунчик составляет нам компанию и болеет за меня – подозреваю, чисто, чтобы досадить Ваньке – у них такая сильная любовь, что без скандалов и бурных примирений никак. И я никак не могу отделаться от мысли, что, теоретически, через несколько лет могу вот так же зарубаться в настолки и перешучиваться с собственным ребенком.

Мысль неожиданная. Какая-то будоражащая. И очень, очень… От нее покалывает и, одновременно, очень тепло внутри.

Аир звонит, когда Верунчик решает, что тоже хочет со мной сыграть, а Ванька подначивает ее, что она обязательно проиграет.

– Так, стоп. Дайте мне отдохнуть, – беру телефон, отхожу к окну.

– Мы его закрыли, – Петровский начинает без предисловий.

– Рена как?

– Справилась. Ребята тоже. Сработали оперативно, там еще пара эпизодов, две попытки и один чистый износ. Для задержания более чем достаточно. А там, может, еще чего нароют и раскрутят.

– Куда подъехать за Реной?

– Пока никуда. Ее Зиля перехватила. У них там план-капкан.

– В смысле?

– Маникюр и всякое такое. В общем, за подробной информацией звони матери, я ей Рену на руки сдал.

– Понял. И… Спасибо.

Хмыкает.

– Ну, мы же семья.

Рена, умница, звонит сама. И я вслушиваюсь в ее голос – спокойный. Вслушиваюсь в слова – ровно та же версия про маникюр и прочее. Договариваемся, что заберу ее через три часа – оказывается, именно столько времени надо на весь этот «план-капкан».