Чтение онлайн

Решение далось мне непросто. С одной стороны, не хотелось рисковать, но с другой — жизнь семьи мне не безразлична, я обязана знать о том, что происходит в их судьбах. Возможно, я смогу как-то вмешаться и помочь хотя бы Эбру. Для этого я приехала повидать амджу. Ни он, ни его жена Эсра-йенге не станут звонить Эдизу, я была уверена если не на сто, то на восемьдесят процентов точно.

— Эла! — ахнула йенге, увидев меня на пороге дома. — Аллах!

Я поцеловала амдже руку, приложила ко лбу и справилась о его здоровье. Он вздохнул, затем положил свою ладонь на грудь и что-то проговорил себе под нос. Я знала, что это означало: благодаря Аллаху, всё хорошо.

Эсра-йенге попросила свою тринадцатилетнюю дочь Ирем приготовить завтрак. Стоит представить вкусности, которые турки подают на завтрак, как желудок начинает петь серенады. В дороге я съела один тост и выпила чай. Но это было вчера вечером. До сих пор у меня во рту не побывало ни крошки.

Амджа задавал мне ожидаемые вопросы: где я обосновалась, и почему сбежала. Отметил, что три года назад вся Турция обсуждала мой безумный поступок. А Эсра-йенге проговорилась, что Эдиз был в бешенстве и грозился выпороть меня, а затем выдать замуж за самого благочестивого мусульманина, который сделает из меня покорную жену. Ага, щас!

— До меня дошёл слух, что отец отрёкся от меня, — как бы между прочим сказала я, потягивая сладкий горячий чай. Ирем сидела почти вплотную, украдкой разглядывая меня. Она всегда была любопытной.

— Я ничего такого не слышала, — пожала плечами Эсра-йенге. — Эдиз не откажется от тебя, дорогая. Может, тебе просто прийти и поговорить с ним? Сколько времени прошло. Пора позабыть о старых обидах.

— Хм… Йенге, вы не понимаете, если я приду домой, то мира всё равно не будет. Вы сами сейчас сказали, что он женит меня. А я не горю желанием выходить замуж. Я свободна. И мне нравится такая жизнь.

— А как же мама твоя? Она, бедняжка, все слёзы по тебе выплакала.

Наверно, йенге хотела вызвать у меня жалость и чувство сострадания к матери. Но у нее ничего не вышло. У меня был на всё готов ответ.

— Я не вижу разницы между тем, что я живу сейчас вдали от неё или выйду замуж за правоверного мусульманина и снова буду вдали от неё. Но есть разница в другом: в одном из двух вариантов я счастлива. Пусть мама знает, что я довольна своей нынешней жизнью. — «Ещё бы решить вопрос с догонялками и игрой в кошки-мышки». Я намазала масло на хлеб, откусила кусочек и бросила оливку в рот.

Амджа молчал, перебирая чётки.

Я снова заговорила с йенге.

— Вы часто бываете у Эбру?

— Нет, джаным. Мы почти не выезжаем из Мерсина. Но я звонила Эбру пожелать «гечмиш олсун». Она сейчас в больнице на сохранении.

— О, вам так сказали? А я слышала, что ее избил муж.

На самом деле я ничего подобного не слышала. Догадки строила из того, что удалось увидеть на теле сестры. Чертов сукин сын посмел поднять руку на беременную жену! Слухами я устрою ему сладкую жизнь. Пусть только попробует прикоснуться к Эбру своими грязными лапами!

— Аллахым! Откуда же ты такое слышала?

И тут я призналась в том, что пробралась в больницу. Рассказала о синяках на руках сестры. Немного повозмущалась. Амджа прочитал молитву, затем ушёл совершить намаз. Ирем убирала стол. А мы с йенге ещё некоторое время перетирали эту тему.

— Эсра-йенге, пожалуйста, звоните чаще Эбру. И если сможете, поговорите с мамой. Она должна найти выход. Иначе малышу Эбру может угрожать опасность.

Женщина взяла меня за руки. Ее ладони были сухие и морщинистые.

— Обещаю, Эла. Но и ты обещай, что будешь осторожна.

Я не успела ответить. В глубине дома хлопнула дверь. Я почувствовала, как по ногам прошёлся холодок. А через какое-то мгновение в комнату вошёл Седат — мой кузен. Я же специально пришла утром, надеясь, что он будет на работе.

Мы смотрели друг на друга секунд тридцать, прежде чем я поприветствовала его. Но он не ответил. Вместо этого он начал кричать на мать, мол, почему они впустили сюда неверную дочь Эдиза Демиреля, по какому праву я пришла в дом честных людей. А потом схватил меня и бросил в комнату, я едва успела схватить рюкзак.

— Посиди здесь, пока я звоню твоему отцу! — крикнул он и запер дверь.

Он и в детстве был гадким и невыносимым. Вот Ирем не повезло с братом, хлебнёт девочка от него горя.

— Выпусти меня, Седат! Аллах тебя не простит! — добавила я и, понимая, что никто меня не слышит, села.

Спустя час кто-то отпер дверь. Я подождала с минуту, затем вышла. В коридоре стояла Ирем. Жестом она приказала мне молчать и следовать за ней.

Мы вышли окольными путями в сад.

— В заборе есть дыра, — сказала она. — Осторожно, ветки могут сильно поцарапать.

Я была огорошена поступком маленькой девчонки. А она улыбалась. Потом поцеловала меня в щёку и со словами «seni seviyorum»* (тур.: я тебя люблю) толкнула вперёд.

Должно быть, Ирем потом достанется от брата. Но у меня не было времени жалеть об этом. Бежать. Впрочем, это стало уже нормой.

***

Казахстан, г. Астана

2019 год

К вечеру похолодало. Руки замёрзли, и, как только я пришла домой, сразу шмыгнула на кухню, чтобы погреть их над плитой.

Я слышала голоса, доносившиеся из зала, мужской смех, которому отзывался женский — задиристый, звонкий, молодой. Мама Айнур, улыбаясь, колдовала над вкусностями. А сама Айнур то вбегала на кухню, то выбегала, ухватив за собой какое-то блюдо.

— Не стой, Эла! Помоги мне! — весело крикнула она и снова исчезла в коридоре. А потом услышала ее возмущение: — Аскар! Давай мы все сначала сядем за стол!

Я повернулась к маме Айнур. Она разливала бульон по пиалам.

— Может быть, я буду полезна здесь?

Моя просьба была встречена доброжелательно, ибо дел было много, бедная женщина не управлялась со всем сразу. Так мне удалось потянуть немного времени.

Однако долго оттягивать неизбежного момента не получилось. Когда стол был накрыт и гости расселись по местам, я предстала перед родственниками Айнур во всей красе. Нет, я не выряжалась. Свитер и джинсы так и остались на мне, хотя Айнур украдкой предложила одно из своих платьев. Думаю, она поняла мой отказ. Мне здесь не перед кем красоваться. И особенно перед Аскаром.