Чтение онлайн

— Я не хотела сбивать тебя на машине, — неожиданно для себя начала я.

— Спасибо, что отвезла в больницу. Не бросила. Именно тот случай заставил меня посмотреть на все с другой стороны. Я взглянул на ситуацию твоими глазами. Уезжай, — снова шепнул Лиам, — это ловушка.

— С каких пор ты мне помогаешь? Я не верю ни одному твоему слову. Раз ты здесь, в Турции, с моим отцом, значит…

— Ничего это не значит, — отрезал он. Меня настораживало его спокойствие. Заговаривает мне зубы?

— Если решил поиграть в мать Терезу, тогда дай мне уйти.

— Дам.

— Хорошо. Дай.

Но Лиам не двигался с места, он продолжал буравить меня взглядом, вызывая во мне то ли раздражение, то ли нетерпение или… желание? О, чём я только думаю!

— Ну же!

— Пообещай, что не пойдёшь в больницу.

— Эй, моя сестра больна. Я хочу проведать ее. Хочу узнать, что с ней.

— Я скажу, что с ней. Но ты туда не пойдёшь. Тебя поймают. Думаешь, твой отец стал бы давать огласке новость о болезни Эбру в другое время? Нет. Он был уверен, что ты клюнешь на эту новость и примчишься в Стамбул. Здесь везде его люди, по всей больнице и они ждут… тебя.

— Но Эбру…

Он встряхнул меня.

— Ты не слышишь? Тебя пой-ма-ют.

— Ты плохо меня знаешь. Я найду способ пробраться в больницу. — А потом я толкнула его и вспыхнула: — Не понимаю, что происходит! Ты ведь бредил мыслью поймать меня. А теперь пытаешься спасти.

— Я кое-что узнал, Эла. И это что-то изменило мои намерения. Я здесь, с твоим отцом, да. Но на этот раз лишь для того, чтобы уберечь тебя.

— Не верю.

— Ты украла у него крупную сумму денег.

В этот момент я забыла, как дышать. Теперь Лиам в курсе и собирается хитростью подобраться к моим деньгам. Вот теперь всё встало на свои места.

— Логично, что за три долгих года, скитаясь то тут, то там, я их потратила. Вот тебе пример, — я показала из-за спины на рюкзак, — знаешь, сколько стоит эта вещица? Луи Витон — это тебе не хухры-мухры, а почти восемьдесят тысяч долларов.

— Ты не смогла бы потратить столько, сколько назвал Эдиз Демирель. Потому что этой суммы с лихвой хватит на всю жизнь! Ты не трогаешь эти деньги, иначе бы ты не работала.

Хотелось поздравить Лиама — он и вправду сообразительный. Странно только, что отец назвал ему сумму. Это нелегальные деньги. Что-то здесь было не так. Пора мне сматываться отсюда, пока я не попала в настоящую ловушку.

— Хорошо, ты меня убедил. Я уеду. А ты скажешь отцу, что случайно пристрелил меня и скормил крокодилам.

Сказав это, я дёрнулась с места, но Лиам вернул меня. Всё произошло в секунду. Я даже не успела набрать в лёгкие воздуха, когда его губы прижались к моим. Я почувствовала, что они тёплые и мягкие, что он целует с ненасытной страстью. Отстранившись, он долго смотрел на меня, гладил мое лицо своими пальцами, словно хотел запомнить каждую чёрточку. На мои глаза навернулись слезы. Я мечтала о нем с первого дня нашего знакомства. Однако теперь я не могла ему верить.

— Я буду рядом с твоим отцом. Буду неверно направлять его, чтобы ты смогла ощутить свободу. Рано или поздно ему надоест искать тебя, и тогда ты сможешь перестать скрываться. Умоляю, не ходи к Эбру.

— Что с ней?

— Она всего лишь беременна.

Расставшись с Лиамом, я долго не могла прийти в себя. Моя сестра беременна и это прекрасно. Но черта с два я послушаюсь его! Я все равно ее увижу. Ночью. Я навещу Эбру этой ночью.

Турция, г. Стамбул

2021 год

В коридоре больницы стояла абсолютная тишина. На цыпочках босиком я пробиралась к палате сестры. Пот струился по лбу и вискам, балахоны и паранджа раздражали. Из-за тяжелой обуви рюкзак оттягивало назад, отчего спину ломило и хотелось избавиться от ноши. Плюс ко всему, мне пришлось почти до середины ночи провести в прачечной среди грязного, а может даже заразного белья. Но деваться было некуда. Я проделала огромную работу, чтобы попасть внутрь больницы и на нужный мне этаж. Отступать нельзя. Я хотела увидеть Эбру.

Из глубины коридора доносились женские голоса. Турецкая речь, как всегда, эмоциональная, ясно слышались междометия раздражения «оф», сожаления «ейвах», а также их знаменитое «йок джаным» в значении «да неужели?». Дежурившие медсестры увлечённо сплетничали о том о сём. Они не будут мне помехой.

Я сделала ещё несколько шагов, прижалась спиной к стене, быстро выглянула в проем и тут же отпрянула назад.

— Стоило догадаться, — пробубнила себе под нос и скрылась в туалете.

Я почти у цели и не желала сдаваться. У двери в палату Эбру стояли двое мужчин. Ах, Эдиз Демирель, ах! Он позаботился об охране на случай, если я заявлюсь к ней. Что же делать? Я отчаялась и не могла найти выход. Села на закрытый унитаз, начала перебирать в голове варианты. Но что бы я ни придумала, воображение рисовало один и тот же конец — меня поймают.

Глаза шарили по стенам и потолку, будто на них будет написана подсказка. И она там была! Я долго смотрела на люк и думала, пролезет ли туда мое тело.

От балахонов пришлось избавиться. Под платьем на мне были спортивные леггинсы и майка.

Я проверила, хорошо ли заперта дверь в кабинке. Учитывая тот факт, что мне придётся вернуться по тому же пути, я должна быть уверена, что никто не вломится в кабинку. Затем надела кроссовки и встала на крышку унитаза. Потолок оказался высоковат для моего роста.

Пришлось шарить по всему туалету в поисках подставки. В кладовке было ведро. Я проверила его на прочность. Вроде должно выдержать, ведь я худая и легкая.

Благополучно справившись с крышкой люка, полезла в отверстие. Тоннельчик был узкий, вполне вероятно, какой-то технический рукав для прокладки труб и кабелей. Кто поймёт этих турков? Должна отдать им должное, строят они по совести.

Ползти по нему пришлось по-пластунски, то и дело стукалась головой о потолок. Радовало, что здесь было сухо и не воняло.

Мне казалось, что я проползла десять километров до того, как увидела в очередной решетке спящую Эбру. Я добралась до ее палаты. Люк легко поддался. Я отложила крышку в сторону и, стараясь быть бесшумной, опустилась на крышку унитаза и лишь слегка шаркнула подошвой.

Дверь в туалет была открыта, что тоже хорошо. Не хотела бы я скрипом привлечь внимание охранников. Через решётку я видела, что в палате кроме Эбру никого нет, поэтому действовала смело.

Эбру открыла глаза, едва я коснулась ее плеча. Она ахнула со словами «бисмилляхи-р-рахмани-р-рахим» и произнесла мое имя.