Чтение онлайн

Я смотрю на него и понимаю — Милослава была права. Вот он, отцовский метод решения конфликтов. Ворваться, накричать, подавить.

— Привет, Руслан, — говорю я максимально спокойно. — Может, сначала разуемся?

— Не умничай! — Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно напрягаюсь. — Это наше семейное дело!

Господи, как же он похож сейчас на разъяренного медведя. Весь его лоск, вся его деловая выдержка слетели. Остался только первобытный гнев.

— А твои финансовые махинации тоже семейное дело? — парирую я, медленно поднимаясь с кресла. — Или это можно выносить на обсуждение?

Его лицо становится ещё более красным.

— Речь не об этом! Милослава не имела права...

— Милослава имеет право говорить что хочет, — перебиваю я. — Особенно если это объясняет, почему ты превратился в такого... такого...

— Говори! — глаза его сверкают. — Говори, что ты думаешь!

— В такого бесчувственного ублюдка! — выпаливаю я.

Он отшатывается, словно я ударила его по лицу. А я продолжаю, всё накопившееся выплескивается наружу:

— Ты думаешь, твоё несчастное детство оправдывает то, как ты со мной обращался? Двенадцать лет, Руслан! Двенадцать лет я терпела твою холодность, твоё равнодушие, твои приоритеты, где я была на последнем месте после работы, после твоих амбиций, после всего!

— Ты не понимаешь! — орёт он. — Я пытался обеспечить нас, создать...

— Создать что? — смеюсь я истерично. — Империю? За счет собственной семьи?

Из кухни доносятся осторожные шаги. Милослава стоит в дверном проеме, но не вмешивается. Умная женщина понимает — это нужно выяснить.

— Я создавал будущее! — продолжает Руслан. — Для тебя! Для Савелия!

— Врёшь! — кричу я. — Ты создавал будущее для себя! Чтобы доказать своему умершему папаше, что ты чего-то стоишь!

Это попадает в цель. Руслан бледнеет, челюсть его ходит ходуном.

— Заткнись, — шепчет он.

— Не заткнусь! — Я делаю шаг к нему, и теперь мы стоим лицом к лицу. — Ты знаешь, что самое смешное? Ты всю жизнь боролся с отцовскими методами, а сам стал точно таким же!

— Я не такой как он! — рявкает Руслан.

— Да ты его копия! — выкрикиваю я. — Та же жестокость, то же равнодушие к чувствам близких, та же убежденность, что твои цели оправдывают любые средства!

— Ты не знаешь, о чём говоришь! — Он сжимает кулаки, и на мгновение мне становится страшно. — Я никогда не был жестоким!

— Нет? — смеюсь я горько. — А как ты объявил о разводе? Перед всеми гостями, в день нашей годовщины? Это что блин не жестокость?

Руслан молчит, но его дыхание становится тяжелым.

— А как ты купил мою студию? — продолжаю я. — Выгнал меня из места, которое было для меня святым? Это не жестокость?

— Это бизнес... — начинает он слабо.

— А как ты угрожал лишить меня родительских прав? — Голос мой становится тише, но злее. — Использовать моего собственного сына как оружие против меня? Это тоже бизнес?

Он отворачивается, но я обхожу его, заставляю смотреть мне в глаза.

— Знаешь, что самое страшное? — шепчу я. — Ты даже не понимаешь, что делаешь. Точно как твой отец. Он тоже, наверное, думал, что воспитывает тебя для твоего же блага.

— Хватит! — взрывается Руслан. — Хватит нести эту чушь!

— Это не чушь! — кричу я в ответ. — Это правда! И ты это знаешь!

Он хватает меня за плечи, его пальцы впиваются в мою кожу. На мгновение в его глазах мелькает что-то страшное, и я понимаю — вот он, истинный Руслан. Тот, который может причинить боль.

— Отпусти, — говорю я тихо, но твердо.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом резко отпускает и отступает. Смотрит на свои руки так, словно видит их впервые.

— Я... я не хотел...

— Нет хотел, — говорю я, растирая плечи. — В глубине души хотел. Хотел показать мне моё место. Хотел, чтобы я боялась.

Милослава делает шаг к нам.

— Руслан, — говорит она спокойно, — может, хватит?

Он оборачивается к сестре, и в его взгляде столько ненависти, что мне становится не по себе.

— А ты! — указывает он на неё пальцем. — Ты вообще заткнись! Что за дрянь ты ей рассказывала?

— Правду, — отвечает Милослава невозмутимо. — То, что ты предпочитаешь забыть.

— Какую правду? — орёт он. — Эти сказки про подвал?

— Это не сказки, — говорит сестра тихо. — И ты прекрасно это помнишь.

Руслан замирает. Что-то меняется в его лице — гнев сменяется растерянностью, потом страхом.

— Нет, — шепчет он. — Этого не было.

— Было, — настаивает Милослава. — Тебе было семь лет. Ты разбил окно мячом, играя во дворе. Помнишь?

— Заткнись, — снова шепчет Руслан, но теперь в его голосе нет ярости. Только отчаяние.

Я смотрю на этого мужчину — моего мужа, отца моего ребенка — и вижу не грозного бизнесмена, а перепуганного семилетнего мальчика. Сердце щемит от жалости, но я заставляю себя помнить — это не оправдывает того, что он делал со мной.

— Папа сказал, что мужчина должен отвечать за свои поступки, — продолжает Милослава безжалостно. — И заставил тебя провести ночь в холодном подвале. В темноте. С крысами.

— Прекрати! — Руслан зажимает уши руками.

Но Милослава не останавливается:

— А утром, когда ты вышел весь в слезах и умолял простить, он сказал: "В следующий раз будешь думать головой, а не жалеть себя".

Руслан опускается на диван, лицо его становится серым.

— Этого... не было, — бормочет он.

— Было, — повторяю я тихо. — И это объясняет многое. Но не оправдывает, Руслан. Ничего не оправдывает.

Он поднимает на меня глаза — потерянные, полные боли.

— Я не хотел причинять тебе зло, — шепчет он.

— Но причинял, — отвечаю я. — Каждый день. Каждый твой холодный взгляд, каждое равнодушие, каждое решение без учета моего мнения.

— Я пытался быть хорошим мужем...

— Ты пытался быть правильным, — перебиваю я. — Но не хорошим. Ты делал то, что считал нужным, не спрашивая, чего хочу я.

Руслан молчит. Милослава подходит к нему, кладет руку на плечо.

— Руся, — говорит она мягко, используя детское прозвище, — папа был болен. Он не умел любить. Но ты можешь научиться.