Чтение онлайн

— Слишком поздно, — бормочет он, не поднимая головы.

— Не поздно, — возражаю я, и сама удивляюсь этим словам. — Но только если ты действительно захочешь измениться. А не просто будешь оправдывать своё поведение детскими травмами.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— А ты... ты могла бы простить?

Вопрос повисает в воздухе. Я чувствую, как что-то сжимается в груди. Прощение... Легко ли простить эти унижения? Легко ли забыть боль, которую он причинил?

— Я не знаю, — отвечаю я честно. — Прощение — это не выключатель, который можно щелкнуть. Это процесс. И он требует времени. И желания с обеих сторон.

Руслан кивает медленно.

— Понимаю.

— Понимаешь? — не верю я. — Тогда почему ты развязал эту войну? Почему решил уничтожить меня, а не поговорить как взрослые люди?

Он снова опускает голову.

— Потому что... потому что не умею по-другому. Когда мне больно, я причиняю боль. Когда я боюсь, я нападаю первым.

— Как твой отец, — добавляю я.

— Как мой отец, — соглашается он тихо.

Повисает тяжелая тишина. Я смотрю на Руслана и не знаю, что чувствовать. Жалость? Злость? Разочарование? Всё сразу.

— Но понимание причин не отменяет последствий, — говорю я, наконец. — Ты причинил мне слишком много боли. Слишком много унижений. И пока что я не вижу, что ты готов работать над собой. Я вижу только попытки найти оправдания.

Руслан вскакивает с дивана так резко, что я отшатываюсь.

— Оправдания? — голос его снова становится жестким. — Я пытаюсь объяснить...

— Ты пытаешься переложить вину! — перебиваю я. — На отца, на обстоятельства, на кого угодно, только не на себя!

— Это неправда!

— Правда! — кричу я. — Ты так и не сказал простых слов: "Прости меня, я был не прав". Ты всё время ищешь оправдания своему поведению! Наверное, это слишком сложно — признать, что ты ведёшь себя как последняя сволочь, а не как взрослый человек. Или ты просто боишься, что, сказав это, тебе придётся взять на себя ответственность? Нет, лучше продолжать крутить словоблудие и искать оправдания — это ж так по-геройски!

Милослава молча наблюдает за нашей ссорой. Умная женщина понимает — иногда люди должны выкричаться, чтобы услышать друг друга.

— Я не могу просить прощения за то, кем меня сделали! — орёт Руслан.

— Но можешь просить прощения за то, что сделал сам! — отвечаю я с той же силой. — За свой выбор! За свои поступки! За свою жестокость!

— Я не жестокий! — снова повторяет он, но голос его срывается.

— Нет? — смеюсь я истерично. — Тогда почему я боюсь тебя? Почему вздрагиваю, когда ты поднимаешь голос? Почему наш сын спрашивает, не из-за него ли мы ругаемся? Наверное, это только у меня такая редкая форма паранойи — реагировать на твои крики, как на сигнал тревоги. Или, может, это просто магия твоего обаяния так действует — заставляет людей чувствовать себя виноватыми за твою неадекватность. Да, конечно, это всё мои галлюцинации, а ты — просто солнышко, которое случайно иногда слепит до ожогов.

Последние слова попадают в цель. Руслан бледнеет ещё больше.

— Савелий... что он говорил?

— Он до сих пор спрашивает, почему папа больше не живет с нами, — отвечаю я тише. — Думает, что это из-за него. Что если бы он был лучшим сыном, ты бы не ушёл.

Руслан закрывает лицо руками.

— Боже... я не хотел...

— Но так случилось! — не даю я ему закончить. — И это тоже твоя ответственность. Ты разрушил не только нас с тобой. Ты травмируешь ребенка. Ну да ладно, что там какие-то детские психологические шрамы? Главное — ты же всегда прав, да? Тебе же так удобно жить в своём мире, где все проблемы — это просто "неудачное стечение обстоятельств", а не последствия твоих действий. Молодец, продолжай в том же духе — скоро сын сам начнёт тебе аплодировать за каждый новый скандал. Или ты и это спишешь на "мои истерики"?

— Хватит! — взрывается он снова. — Хватит мне это говорить! Я и так знаю, что я плохой отец!

— Ты не плохой отец! — неожиданно для себя кричу я. — Ты любишь Савелия! Но ты плохой муж! И плохой человек! Потому что не умеешь нести ответственность за свои поступки!

Тишина после моих слов звенит в ушах. Руслан смотрит на меня так, словно я ударила его ножом в сердце.

— Значит, я плохой человек, — повторяет он тихо.

— Пока да, — отвечаю я безжалостно. — Но можешь стать лучше. Если захочешь. Если перестанешь винить во всем отца и возьмешь ответственность на себя.

Милослава подходит к брату, кладёт руку ему на плечо.

— Руся, — говорит она мягко, — помнишь, как ты защищал меня от папы? Когда мне было пятнадцать, и он узнал про Димку Соколова?

Руслан поднимает на сестру затуманенные глаза.

— Помню...

— Ты встал между нами, — продолжает Милослава. — Сказал папе, что если он тронет меня, то получит по морде. Тебе было всего двенадцать, а ты не побоялся.

— И что с того? — хрипло спрашивает Руслан.

— То, что ты умеешь быть другим, — отвечает сестра. — Ты умеешь защищать тех, кого любишь. Вопрос лишь в том, готов ли ты защищать их от самого себя.

Руслан молчит долго. Потом медленно поднимается с дивана и идёт к окну. Стоит, глядя на улицу, спиной к нам.

— Когда он запер меня в подвале, — говорит он тихо, не оборачиваясь, — я дал себе слово никогда не быть таким как он. Никогда не причинять боль тем, кто меня любит.

Я чувствую, как что-то сжимается в горле. Впервые за всё время наших ссор Руслан говорит от сердца.

— И что случилось с этим обещанием? — спрашиваю я так же тихо.

Он оборачивается, и я вижу слезы в его глазах.

— Не знаю, — шепчет он. — Где-то по дороге я его потерял. Может, когда понял, что любовь не защищает от предательства. Может, когда решил, что лучше быть сильным, чем уязвимым.

— Любовь не защищает от предательства, — соглашаюсь я. — Но и жестокость не защищает от боли. Она только причиняет ещё больше боли.

Руслан кивает, вытирает глаза тыльной стороной ладони.

— Я знаю. Теперь знаю.

— Но что ты собираешься с этим делать? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня долго, изучающе.

— Не знаю, — признаётся он, наконец. — Я не знаю, как быть другим. Как не причинять боль. Как... как любить без страха потерять.

— Можно научиться, — говорю я. — Но для этого нужно признать, что проблема есть. И захотеть её решить.

— А ты... ты поможешь? — спрашивает он неуверенно.

Вопрос повисает в воздухе. Милослава смотрит на меня выжидающе. А я стою и думаю — что я чувствую к этому мужчине? Любовь? Жалость? Ненависть? Все вперемешку?

— Я не знаю, — отвечаю я честно. — Мне нужно время. Мне нужно увидеть, что ты действительно готов меняться. А не просто говорить об этом.