Чтение онлайн

— Она что, собирается рекламировать купальники? Зачем ей интимная эпиляция-то?

— Не беспокойся, у Тани свои причуды, — мягко улыбнулась Нина, — лучше ложись пораньше спать. У тебя кастинг завтра, надо хорошо выглядеть!

В тот день Татьяна, как обычно, не вернулась домой ночевать. Нина долго не могла уснуть, она лежала на жесткой, неудобной кровати и смотрела в потолок. Она знала, что на соседней койке мучается от бессонницы ее новая соседка. Валечка громко вздыхала, ворочалась, с головой укрывалась одеялом и тут же сбрасывала его. Нина краем глаза посматривала на девушку, но заговаривать не заговаривала. Ей было жаль наивную Валечку. Нина словно видела себя год назад — и она вот так же не могла уснуть. Помнится, Таня в тот день, точно так же сладко потянувшись, засобиралась «на работу». Таня, конечно, совсем незлая. Но, похоже, ей нравится издеваться над новенькими девочками. Ей неприятны голубоглазые невинные мордашки. Ей нравится наблюдать за тем, как новенькие наивные девочки тоже опускаются на дно, становятся похожими на саму Татьяну. Ведь и к Нине она относилась довольно пренебрежительно и сменила гнев на милость, только когда Нина стала эскорт-девочкой.

«Предостеречь эту Валю, что ли? — вяло подумала Нина, но тут же от этой мысли отказалась. — И что я могу ей сейчас сказать? Когда она так надеется на успех! Когда она так мечтает о новой красивой жизни! Сказать, чтобы она убиралась обратно в свой Орел, пока не поздно? Да у нее и денег-то на билет нету. И паспорт, наверное, уже отобрали. И потом, она же меня не поймет. Не поверит. Она же решит, что я просто хочу избавиться от лишней конкурентки. Нет, пусть делает что хочет. В конце концов, я не растерялась, выдержала, ничего не случится и с ней. Пусть завтра идет на Алькин кастинг в своем дурацком старушечьем халате!»

Однако утром Нина все же пожалела Валечку и предложила ей выбрать одно из своих платьев.

— Возьми, не стесняйся. Мы с тобой примерно одной комплекции, — небрежно обронила она за завтраком.

— Вот спасибо! — Валя бросилась к шкафу. Минут сорок она с энтузиазмом надевала лучшие Нинины наряды, сопровождая примерку восторженными комментариями: «О, какое чудесное платье!», «Боже, у меня никогда не было таких стильных, дорогих брючек!», «Нина, я сейчас просто в обморок упаду от этой кофточки!»

В итоге она остановила свой выбор на алом вечернем платье до пят с глубоким вырезом на спине. В этом платье да в Нининых золотистых туфельках она выглядела как роскошная кокотка, порочная любительница сладкой жизни.

— Может быть, все-таки джинсы? — осторожно предложила Нина. — Ты же не в ночной клуб идешь, а всего лишь на какой-то кастинг.

Но Валечка была непреклонна, она ни за что не пожелала вылезать из такого чудесного и стильного, на ее взгляд, наряда. Нина только плечами пожала — в конце концов, она не Валина мама, чтобы учить ее жить. Да и в платье Валечка действительно выглядит куда лучше, чем в дешевом халатике.

Довольная собою, Валентина ушла на кастинг.

Вернулась она поздно вечером, заплаканная и усталая.

Собрала вещи в свой старенький чемодан и, скупо попрощавшись, ушла.

А через несколько часов вернулась обратно — «зайцем» ей не удалось добраться даже до ближайшего Подмосковья.

Нина с каким-то болезненным любопытством наблюдала за Валечкой. Словно в зеркало смотрелась. Только Валя была куда более наивна, чем Нина Орлова. Видимо, Аля Шустряк общалась с новенькими девочками по одному и тому же сценарию. Вскоре Валя была приглашена на чашечку кофе. Александрина доказывала ей, что самое «вкусное» в профессии манекенщицы — это эскорт. Валя от эскорта вежливо отказалась. И почти каждый день с оптимизмом человека, которому нечего терять, бегала по кастингам. На которых неизменно выбирали других девушек.

Сердобольная Нина несколько раз одалживала Валечке деньги.

Но, честно говоря, в последнее время ей было не до нее. Потому что в марте у Нины наконец появилось портфолио — массивный фотоальбом, в котором покоилось два десятка ее черно-белых фотографий. Нина гордилась этими снимками и часто перелистывала страницы, пристально вглядываясь в каждую свою черточку. Фотограф агентства «Феникс» Болик действительно оказался настоящим волшебником. Нина с удовольствием и легким недоверием рассматривала красивое лицо на снимке — большие блестящие глаза, тонкий, немного коротковатый нос, впалые скулы, пухлые губы. Неужели это она, Нина Орлова? Не талантливая компьютерная графика, не фотомонтаж?

В начале марта Нина объявила Александрине Павловне:

— Аля, теперь у меня есть портфолио. Я больше не буду заниматься эскортом. И не предлагай, не трать зря время.

— Как же так? — округлила глаза президентша. — Гы же одна из лучших эскорт-девочек! У меня на тебя три заказа на следующую неделю. И потом, разве не эскорт приносит тебе две трети твоих доходов?

— Пусть лучше у меня будет меньше денег, — вздохнула Нина, — но я приехала для того, чтобы работать манекенщицей. Манекенщицей, а не полупроституткой.

— Ну как знаешь, — поджала губы Александрина, — думаю, скоро ты поймешь, что делаешь глупости. И еще…

— Что?

— Иван Калмык вот, например, уверен, что ты в четверг не отказалась бы пойти с ним… в зоопарк.

— Куда-куда? — удивилась Нина.

— Я сама удивилась. Может быть, ты ему нравишься? Ну так что?

Нина замялась. С одной стороны, она была бы совсем не против встретиться еще раз с Иваном. С другой — если она действительно ему нравится, он мог бы позвонить ей лично и пригласить на свидание. Без всяких денег, предоплат. Она бы непременно согласилась. Он же воспользовался услугами агентства, предпочел купить ее общество. Может быть, он просто не слишком уверен в себе? Может быть, он полагает, что красноречивый портрет американского президента на купюре — лучшая гарантия ее благосклонности?

— Я… наверное, я соглашусь. Но это будет в последний раз, — наконец решилась она, — в виде исключения.

Они встретились у входа в зоопарк на «Баррикадной». Он выглядел, словно ожившая картинка мужского журнала мод — стильное полупальто цвета «кафе оле», явно сшитые на заказ шерстяные брюки, безупречно белая рубашка. Он вручил ей цветы — такого шикарного букета Нина не получала никогда в жизни. Чего в нем только не было — вызывающе роскошные бархатистые розы цвета дорогого французского вина, трогательно-нежные полураспустившиеся ирисы, миниатюрные кустики мелких розовых гвоздик и какие-то незнакомые ей зеленые цветы на толстых сочных стеблях.

— Это цветная капуста, — пояснил Иван.

— Ну да?

— Честно, декоративная цветная капуста. Сейчас это очень модно.

Нина рассмеялась. Рука об руку они вошли на территорию зоопарка, Иван галантно придерживал ее за рукав пальто.

— Почему именно в зоопарк?

— Сам не знаю, — пожал плечами Иван, — в зоопарк почему-то захотелось. Не знал, кого позвать. Дети у меня уже взрослые, младшему — девятнадцать. Они бы меня на смех подняли. Любимой женщины нет. Вот я и вспомнил о тебе.

Около пруда с лебедями они остановились. Помолчали, облокотившись о ледяные перила. Нина никак не могла придумать, с чего начать разговор. Стоит ли вообще поддерживать беседу? Или это хорошо, что им уже есть о чем вместе помолчать?

— Извини за бестактность, а сколько тебе лет? — вдруг спросил он.

— Для моего возраста это еще не бестактность, — засмеялась Нина, — наоборот, я всегда стараюсь выглядеть постарше. Мне недавно исполнилось семнадцать.

— Ско-олько? — Он, прищурившись, посмотрел на нее, а потом неожиданно протянул руку и взлохматил ей волосы. — Семнадцать? Да ты моложе моего младшего сына? Какой кошмар!