Чтение онлайн

— Да что ты чушь какую-то несешь? — разозлилась Нина. — Может, оно и принесло бы неудачу, но только тому, кто в это верит. Лично я — нет!

— Я из Молдавии, а моя бабушка известная цыганская колдунья, очень сильная, — как ни в чем не бывало продолжила бубнить девушка, — мне часть ее силы передалась, я не вижу будущего, но могу предостеречь!

Манекенщицы переглянулись, кто-то красноречиво покрутил пальцем у виска. Нина отвернулась от молдаванки и решительно надела черное платье. Надо сказать, ей удивительно шел траурный вдовий наряд. Даже другие манекенщицы замерли, глядя на Нину. Сами они смотрелись в старинных платьях несколько нелепо — словно актрисы из малобюджетного исторического фильма. Все — но не Нина. Вдовий наряд словно был сшит именно на нее, нежная, немного пахнущая лавандой ткань каждой складочкой обнимала ее тело. Нина словно сошла со старинной картины. Впечатление было таким сильным, что все вокруг умолкли, даже сама Нина оробела — она удивленно изучала свое зеркальное отражение.

— Говорила же я, — вдруг усмехнулась молдаванка, — не надо было тебе это надевать. Теперь уже поздно. Ты обречена на одиночество. Останешься без мужа.

— Да пошла ты. — Нина отошла от злобной манекенщицы.

До начала показа оставалось всего десять минут, а у нее еще не были уложены волосы.

А на одном из показов в дорогом казино «Султан» произошла невероятная по своей абсурдности история.

За четверть часа до начала шоу вдруг выяснилось, что коллекцию одежды еще не привезли.

— Позвоните модельеру! — Постановщик шоу от волнения покрылся красными пятнами. — Что он о себе думает?

— Звонила уже, — пожимала плечами молоденькая ассистентка, — никто трубку не берет.

— Значит, показа не будет! — Постановщик с размаху плюхнулся на стул и закрыл лицо руками. — Так и передайте, что показ отменяется. Можете сообщить вешалкам, чтобы расходились.

Но управляющий казино, дебелый блондин в дорогом полосатом костюме, и слышать не хотел об отмене показа:

— Люди заплатили деньги за вход, они хотят увидеть красивых девок в красивой одежде. На нашей афише написано, что сегодня нашу развлекательную программу открывает показ мод. Мы не можем обмануть людей, это подмочит нашу репутацию. — Он говорил спокойно и тихо и даже улыбался, но постановщик шоу занервничал еще больше:

— Что же делать? Что же мне делать?!

— А это уже не мои проблемы, — совсем рассердился управляющий, — придумай что-нибудь. Девки-то хоть загримированы?

— Давно. Но что толку-то? Голыми им, что ли, на сцену выходить?

— Зачем же — голыми? У нас не стриптиз-бар, а приличное заведение. Пусть выйдут в своей одежде. Скомандуй им, пусть готовятся. Через пять минут на сцену выйдет ведущий.

— Как это — в своей одежде? Ужасно ведь получится!

— Ничего страшного, — сказал управляющий, уже уходя, — скажу ведущему, чтобы он объявил название коллекции — «Прет-а-порте, стиль улиц»!

Это был самый необычный показ за всю Нинину карьеру. Под аккомпанемент джазового оркестра профессионально накрашенные манекенщицы выходили на подиум в своей собственной одежде. Одна девушка была в потертых и не слишком чистых джинсах с яркой вышивкой на кармане. Другая — в ажурном платье цвета чайной розы — это платье связала ей бабушка. На Нине же была простенькая застиранная блузочка, чудом сохранившаяся еще с егорьевских времен и черные обтягивающие брючки — такие обитают в шкафу у любой столичной модницы. Постановщик критически оглядел ее с ног до головы и вынес безапелляционный вердикт:

— Бедненько ты одета. Не прокатит.

— Что же делать? — расстроилась Нина.

— А ты надень чье-нибудь пальто прямо на голое тело. Расстегни несколько верхних пуговиц. Стильно получится.

Сказано — сделано. Нина вышла на подиум перед концом. А замыкала показ звезда московских подиумов Людмила Барановская в элегантном летнем пальто. Когда та вышла, кто-то энергично зааплодировал. Девятибалльная волна нарастающего восхищения пронеслась по залу. Нина стояла на подиуме и удивленно смотрела, как люди аплодировали разномастной одежде — дешевой, дорогой, новой, старой, купленной на распродаже в модном бутике и старательно связанной в ручную.

«Все-таки главное в демонстрации мод — это, как ни странно, не шмотки, а девки!» — признался ей после показа довольный постановщик шоу.

Скоро Нина познакомилась со своими коллегами, манекенщицами, постоянно выступающими на подиумах. Иногда Нина встречала на показах и свою бывшую соседку по квартире Гульнару. Гуля тоже больше не занималась эскортом, и дела ее, судя по всему, шли превосходно. На одном из показов она даже представляла платье невесты. Гуля показала Нине свое изрядно пополненное портфолио. Оказывается, недавно ее сняли для обложки популярного молодежного журнала.

— Представляешь, меня даже на улице стали узнавать, — похвасталась Гульнара.

— Здорово, — улыбнулась Нина, — молодец. А я вот все маюсь. То на показе, то на мелких съемках.

— А Танька как? — поинтересовалась Гуля. — Я несколько раз пробовала ей позвонить, так у вас никто трубку не берет.

— Да она почти переселилась к своему садомазохисту, — вздохнула Нина, — все время плачет, когда от него возвращается. Все ждет, когда ее снимут для обложки журнала «Красота».

— Бред какой-то, — фыркнула Гульнара, — неужели непонятно, что это никогда не произойдет?

— Вот и я ей все время говорю, но она обижается.

— Да бог с ней. Хочешь кое-что покажу? — Не дождавшись ответа, Гуля задрала юбку, и Нина увидела на ее круглой смугловатой ягодице еще немного воспаленную свежую татуировку — бабочку с яркими, широко раскинутыми крыльями.

— Чего это ты вдруг? — удивилась Нина.

— Надо. Я буду в клипе сниматься у самого Павла Подаркина. Мне не хотелось делать тату, но таково было их условие.

— А нарисовать нельзя, что ли? — удивилась Нина.

— Сначала так и хотели. Но съемки будут в Алжире, в пустыне. Во-первых, везти с собой еще одного человека дорого. Во-вторых, перерисовывать бабочку пришлось бы два раза в день, там ведь жара и пыль.

— И ты не жалеешь?

— А что мне жалеть? — усмехнулась Гуля. — Я ведь, Нина, скоро стану звездой!

Ну а самой известной и удачливой среди московских манекенщиц, бесспорно, была двадцатидвухлетняя Людмила Барановская. Она получала за каждый показ двести долларов, а Нине платили максимум пятьдесят. При этом Нина, как правило, приходила за два-три часа до начала шоу — чтобы успеть подобрать костюм, загримироваться и отрепетировать, Люда же появлялась в лучшем случае за полчаса до начала преставления. Ходили сплетни, что любовник Людмилы — известный политик, у которого есть все шансы стать новым президентом страны.

Люда Барановская была похожа скорее не на манекенщицу, а на приму фольклорного танцевального ансамбля «Березка». Большие серые глаза, круглое миловидное личико и толстая русая коса ниже пояса. Нина удивлялась, как ей вообще удалось взобраться на модельный Олимп — ведь во всем мире в моде худые полногубые девочки с высокими, ярко выраженными скулами. А вовсе не простовато-милые Аленушки. Однажды Нина услышала, как модельер Аркадий Рено говорил гримерше:

— Меня эта Барановская уже достала. Ни красоты особенной, ни таланта. Задницу отъела, диету соблюдать не собирается, уже ни в один мой костюм не влезает. Приходится специально для нее шить.