Чтение онлайн

Нина все время удивлялась — насколько же противоречивы отношения между манекенщицами. Почти все они знали друг друга в лицо, мило щебетали при встрече, хвастливо рассказывали про удачные кастинги и гордо демонстрировали друг другу наиболее симпатичные снимки из портфолио. Они одалживали друг другу колготки и тампоны, вместе ходили полакомиться низкокалорийными японскими шашлыками из куриной кожицы (японская кухня только-только вошла в моду у московских гурманов — богема середины девяностых с удовольствием расслаблялась на татами и лихо запивала суши саке).

И они же придумывали друг о друге самые невероятные сплетни («Милая, ты не представляешь, она спит с карликом и увлекается уринотерапией!»), они же якобы нечаянно проливали липкий вишневый ликер на лучшую фотографию из портфолио соперницы. Но особенно хорошим тоном считалось отчаянно флиртовать с подружкиным кавалером.

На Нининых глазах одна девушка растоптала остренькими каблучками флакон дорогих духов своей приятельницы только за то, что та в очередной раз преуспела более, чем она.

— Что ты делаешь? — испугалась Нина, нечаянно ставшая свидетельницей этого хулиганства.

— Ничего особенного, — нагло усмехнулась девчонка, — это будет ей наука, чтобы нос особо не задирала. А если кому расскажешь, пожалеешь!

Однажды Нина приехала на один из показов на такси. Скользкий асфальт был плотно усыпан рыхлым желтым снегом, автомобили плелись, словно унылый караван сухопутных черепах. Нина опоздала почти на целый час, пропустила репетицию, ее еле успели наскоро загримировать, ей выдали платье — льняной балахон был ей безнадежно велик, в этом одеянии девушка походила на бездарную карикатуру на Понтия Пилата.

— Сама виновата, пришла бы вовремя, досталось бы тебе что-нибудь более приличное, — рявкнула на Нину пожилая костюмерша, — даже не знаю, хватит ли тебе обуви. Спроси у Людки, это наша ведущая модель, вроде ей дали померить две пары туфель. Возьми у нее, какие ей не подошли, и топай сразу на «язык»!

Людкой она называла Людмилу Барановскую.

Людмилу Нина застала за сокровенным процессом — с помощью коричневого косметического карандашика знаменитая модель делала более заметной родинку над верхней губой.

— Ну чего тебе? — резко спросила она. Люде явно не нравилось, когда кто-то бесцеремонно нарушал ее одиночество. Она недовольно обернулась и, увидев Нину, ядовито произнесла: — А, кажется, сама Нина Орлова пожаловала! Не тебе ли, если верить сплетням, я должна уступить свое местечко?

— Не я распространяю слухи, — спокойно возразила Нина. — А пожаловала я вот зачем: костюмерша сказала, что у тебя есть лишняя пара туфель.

— Подожди минут пятнадцать, вот закончу с макияжем и посмотрю. — Барановская вновь уставилась в зеркало.

— Но мне уже на «язык» пора, мой выход через пять минут!

— Ладно, сейчас! — Люда раздраженно отшвырнула карандашик и скрылась за дверью. Через несколько минут она появилась, неся в руках элегантные темно-серые лодочки на тоненькой шпильке. — Учти, я за туфли расписываться не буду, теперь они на твоей совести.

— Хорошо, хорошо, — вежливо улыбнулась Нина и, подхватив туфельки, унеслась к подиуму.

— Орлова! Где тебя носит?! — накинулся на нее режиссер показа. — Уже двоих выпустили перед тобой, надевай башмаки — и марш на «язык»!!!

Нина быстро надела туфли, сделала несколько шагов и вдруг почувствовала острую боль в ногах — ее ступни словно резали тысячи маленьких ножиков. Она хотела было присесть на краешек стула, снять обувь и посмотреть, что случилось, но в этот момент помощник режиссера буквально вытолкнул ее вперед, и Нина оказалась на залитом светом подиуме. Кто-то зааплодировал ее нелепому балахону, а может быть, ей самой… Ей пришлось ослепительно улыбнуться и мужественно пойти вперед, периодически останавливаясь, чтобы фотографам было удобнее запечатлеть ее причудливый наряд. Нина улыбалась и лукаво подмигивала многочисленным фотокамерам, а в это время миллионы миниатюрных палачей безжалостно терзали ее ступни. Она едва нашла в себе силы проделать обратный путь так, чтобы никто из зрителей ничего не заметил. Но, выйдя из поля зрения фотокамер, девушка буквально упала на пол. К ней подбежала костюмерша:

— Ты что, с ума сошла?! — закричала она, грубо хватая Нину за локоть. — Валяешься на грязном полу прямо в костюме. Напилась небось и ничего не соображаешь. Да ты хоть знаешь, сколько стоит это платье? Тебе на него за всю жизнь не заработать, вешалка безмозглая!

Нина не обратила никакого внимания на оскорбительные крики; с искаженным от острой боли лицом она скинула туфли, посмотрела на свои ноги и чуть не потеряла сознание от ужаса — ее изящные загорелые ступни были исполосованы множеством кровоточащих ран. Костюмерша потрясенно замолчала; вокруг плачущей Нины уже собралась толпа.

— Что случилось?

— Какой кошмар? Кто это ее так?

Кто-то обратил внимание на красивые серые туфли, валяющиеся возле Нины. Какая-то манекенщица засунула ухоженную ладонь в изящную лодочку и тут же громко вскрикнула:

— Мамочки, они кусаются!

— Кто кусается, дурища? — Постановщик взял в руки туфельку.

— Рука, моя рука, — девушка продемонстрировала всем окровавленные пальцы, — что скажет моя маникюрша? — завопила она.

— А не надо в следующий раз лезть своими руками куда не просят, — мрачно перебил постановщик, — в туфлях раскрошенное стекло. — Нина, где ты их взяла?

— У Люды, — Нина вытерла лицо грязноватой ладонью, — мне их дала Людмила Барановская.

— Это правда? — спросил постановщик у Людмилы, которая стояла вместе со всеми и с сочувствующим видом возмущалась подлостью анонимного Нининого недоброжелателя.

— Нет, конечно, — нагло ухмыльнулась Барановская, — я вообще не знакома с этой девушкой. Просто она в состоянии шока, вот и придумывает непонятно что. А туфли она взяла у костюмерши, я сама видела.

— Она врет! — возмутилась Нина. — У костюмерши не было туфель, вот она и отправила меня к Барановской. Это слышали все, все могут подтвердить.

Костюмерша, обычно строгая и неулыбчивая, вдруг ласково погладила Нину по голове:

— Не волнуйся, детка, у тебя и правда нервный шок. А Людочка права, я сама дала тебе туфли, неужели ты не помнишь? Только вот ума не приложу, кто же положил туда битое стекло?

— Теперь это никак не вычислишь, — вздохнул постановщик, — в гримерке, как всегда, было полно народу. Скорее всего, кто-нибудь из вешалок.

— Ну вот видите, а меня обвинили, — пожала плечами Людмила.

Нина видела, как знаменитая манекенщица отошла от окружающей Нину толпы, небрежно накинула на плечи эксклюзивную шубку от «Йоджи Ямамото» и пошла прочь — холеная, надменная, закутанная в легкий кружевной мех.