Чтение онлайн

— Разве в агентстве ты не узнал, сколько мне лет?

— А зачем? — удивился Иван. — Я только по фотографии выбирал. Ты мне понравилась, и все. Понравилось выражение глаз, улыбка. Мне показалось, что все остальные девушки что-то из себя вымучивают, а ты — нет.

— Просто это была непрофессиональная фотография, — рассмеялась она.

— Ну я же не знал. — Он комично развел руками.

На улице уже была настоящая весна — слепящее солнце прыгало в мелких ледяных лужах, о чем-то кричали тощие мокрые вороны. Иван и Нина гуляли по аллейкам вокруг полузамерзшего лебединого пруда.

— Скажи… а ты часто пользуешься услугами «Феникса»? — наконец решилась спросить она. Ей давно хотелось задать этот вопрос.

— А что, ты уже ревнуешь? Не волнуйся, нечасто. Если честно — в первый раз.

— Мне все-таки интересно, — Нина смотрела не на Ивана, а вдаль, где на подтаявшей льдине сгрудились лебеди, — зачем тебе это надо? Зачем покупать общество девушки, если можно самому ее пригласить?

— Можно мне не отвечать на твой вопрос? — улыбнулся Иван. — И еще… Нина, я кое-что хотел тебе предложить. — Его внезапная улыбка погасла, теперь он был серьезным и выглядел на свои пятьдесят пять.

— Что? — заволновалась она. — Спрашивай — что?

— Я хотел тебе предложить, — тихо сказал он, — Нина… А пойдем посмотрим на верблюда!

И расхохотался.

Однажды Александрина Павловна сказала Нине:

— Детка, ты уже год в Москве. Ты могла бы быть хорошей моделью, но ты не умеешь правильно ходить. Поэтому я не могу предлагать тебя на показы мод. Ты же теряешь половину заработка, ведь показы проходят каждый день.

— Значит, мне надо взять уроки дефиле, — серьезно согласилась девушка.

— Знаешь, — задумчиво проговорила Аля, — мне кажется, в тебе есть какая-то природная грация, некая индивидуальность. Скажи, а ты никогда не занималась танцами?

— Танцами? — переспросила Нина. — Ну занималась в детстве хореографией. Художественной гимнастикой — немного. И даже когда-то мечтала стать балериной, но меня не приняли в студию, сказали, рост слишком высокий. А что?

— Просто мне кажется, что тебе не нужны уроки дефиле. Тебе не хватает практики. Уроки только испортят твою походку — будешь, как все.

— И что же мне делать? — растерялась Нина.

— Тренироваться. Хочешь, поделюсь своим опытом?

Лицо Нины выразило заинтересованность.

— Так вот. Покупаешь обыкновенное бревно просишь, чтобы тебе срубили с него все сучки. Потом обертываешь его старыми газетами в несколько слоев. И ходишь по бревну. Сначала просто стараешься удержать равновесие. Потом учишься ходить красиво. Потом учишься ходить красиво на каблуках. Когда научишься, добро пожаловать в мир высокой моды!

Так в начале солнечного апреля в стандартной малогабаритке на Щелковском шоссе появилось огромное бревно. Нина положила этот своеобразный тренажер в коридор и ежедневно по нескольку часов ходила по бревну — вопреки недовольству Татьяны.

— И так у нас не хоромы! — ныла Таня. — А тут еще ты со своим бревном. Еще бы крокодила дрессированного завела!

Нина вежливо улыбалась и обещала выбросить бревно на помойку, но только после того, как она научится по нему ходить. Ее вдохновлял собственный прогресс. Когда бревно впервые появилось у нее в квартире, Нина не могла пройти по нему и метра. А уже через неделю она вовсю разгуливала по деревяшке на высоченных каблуках. Через две недели Нина решила усложнить тренировку — теперь она ходила по бревну, высоко задрав подбородок, а на ее макушке покоилось два тома Большой советской энциклопедии. Через месяц Нина наконец объявила Александрине Павловне:.

— Мне кажется, я готова. Попробуйте меня на каком-нибудь показе мод.

Так началась ее новая жизнь.

Закулисная жизнь Домов моделей — это совершенно особый замкнутый мир. Показы мод — это суета и романтика, это свет софитов в лицо и аплодисменты, перепачканная губной помадой одежда и высокие неустойчивые каблуки. Сложно пройти кастинг на съемку в глянцевом журнале — слишком велика конкуренция. С показами же все обстоит гораздо проще. Показ мод — это изюминка развлекательной программы любого приличного ночного заведения — казино, клуба, презентационного зала. Каждый вечер сотни столичных манекенщиц участвуют в показах мод, зарабатывая этим себе на хлеб с красной икрой.

С тех пор как Нина Орлова научилась ходить по бревну, ее рабочий график стал куда более насыщенным. Теперь она участвовала в трех-четырех показах в неделю.

Она демонстрировала одежду из страусовых перьев, нежную и мягкую, ее совсем не хотелось снимать и отдавать костюмеру… Однажды она демонстрировала платье в стиле Пако Рабанна — сделанное из сотен маленьких зеркал. Платье было невероятно красивым, оно переливалось и искрилось в щедром свете софитов; Нине шумно аплодировали. И никто не знал, что носить подобную роскошь некомфортно и больно, что все тело манекенщицы в мелких болезненных царапинах, а дорогие колготки в клочья изодраны острыми краями зеркал. Роскошные шубы и купальники-бикини, длинные платья с многочисленными накрахмаленными нижними юбками и мини-юбки, которые заканчивались примерно там же, где и начинались, блестящие брюки, кожаные шорты, платья, платья, платья…

Однажды на презентации дорогого антикварного салона Нина демонстрировала настоящие костюмы конца девятнадцатого века. Белый шелк утреннего платья знатной дамы и крестьянский, немного куцый сарафанчик. Великолепное атласное платье — наверняка какая-нибудь богатая красотка блистала в нем на роскошном балу. И траурный наряд вдовы — черные кружева, сломанный веер, летний зонт. Никто из манекенщиц, кстати, не хотел надевать вдовий костюм.

— Он же настоящий, это не стилизация, — округлила глаза одна из моделей, красивая блондинка с глуповатыми круглыми глазами, — представляете, девчонки, в нем кто-то плакал, кто-то страдал! Нет, я это не надену ни за что!

— Откуда ты знаешь, может, его носила черная вдовушка? — цинично хихикнула другая девчонка. — Сама отравила богатого старого мужа, а потом наслаждалась свободой и капиталами. В этом самом платье!

— Какие глупости! — воскликнула Нина. — В конце концов, любое из этих платьев кто-то надевал.

Откуда вы знаете, может, женщине в вечернем платье было хуже, чем вдове? Может, она была неизлечимо больна? Или ее убили? В конце концов, все они давно умерли — и мы никогда ничего не узнаем.

— Ой, не говори мне это? — взвизгнула блондинка. — А то я не смогу потом уснуть.

— Траурное платье я могу надеть. — Нина весело сняла костюм с плечиков и приложила его к себе. — А что, мне даже идет!

Неожиданно одна из манекенщиц, южная красотка с какими-то пустыми черными глазами, обернулась к Нине.

— Зря ты это делаешь, — спокойно сказала она.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Нина.

— Нельзя надевать такое платье, нельзя. Горе оно принесет, одна останешься на всю жизнь. Его никому нельзя надевать, все должны отказаться, они не смогут нас заставить, — монотонно говорила девушка.