Чтение онлайн

Недавно Генле получил ответственное задание.

На огромном заводе концерна «Динкельбарх-верке» действовала небольшая, но хорошо законспирированная коммунистическая организация. Коммунисты старались раскрыть глаза рабочим на то, куда ведет Германию стоящая у власти в стране так называемая национал-социалистская партия — партия авантюристов и крупнейших в мире политических преступников. Немецкие патриоты вели неустанную борьбу против военных настроений среди большой части немцев, одурманенных фашистской пропагандой.

Правда, за последнее время в связи с арестом больших групп рабочих, усилившейся активностью охраны из местного отделения гестапо, члены подпольной организации стали действовать еще осторожнее. Однако патриоты не прекращали работы среди рабочих завода.

Когда на завод пригнали «завербованных» русских из России, то немецкие товарищи решили наладить с ними связь. Но немецкие коммунисты годами испытаний были приучены к величайшей бдительности. Они знали, что гестапо особенно строго следит за тем, чтобы не допустить общения немецких специалистов с русскими рабочими в цехах. Немецким подпольщикам было также хорошо известно, как часто гестаповцы в своей практике используют тайную агентуру и особенно провокаторов. Естественно, это настораживало. И немецкие коммунисты решили ждать благополучного случая, лучше присмотреться к русским и, по возможности, проверить, не устроили ли нацисты какой-нибудь ловушки.

После первых месяцев тщательного наблюдения, скрытого, но внимательного изучения «завербованных» рабочих немецкие товарищи установили, что многие русские не примирились со своей участью. Больше того, некоторым подпольщикам из цеха сборки удалось заметить, что русские рабочие очень осторожны в своих высказываниях, хотя по отдельным фразам их вполне можно было заключить, что они неплохо осведомлены о событиях на фронте. Это натолкнуло немецких товарищей на мысль: тайно приносить в цех газеты и так оставлять их в шкафчиках для одежды, чтобы русские могли их брать. Предположение немецких товарищей подтвердилось — газеты стали исчезать. Вскоре удалось даже узнать, что газеты берут одни и те же люди. У немецких коммунистов окрепла уверенность, что русские рабочие имеют свою подпольную организацию.

Один из руководителей немецкого подполья концерна «Динкельбарх-верке» — гамбургский коммунист Франц Лебе предложил установить деловой контакт с русскими товарищами.

С предложением Лебе согласились. Его знали как опытного конспиратора. Франц Лебе прибыл на заводы концерна по заданию Центрального Комитета, за его плечами не один год партийной работы. И если уж Франц торопит, значит, надо действительно спешить. Кроме того, без определенного риска при попытке наладить связь с русскими так или иначе не обойтись.

По предложению Лебе наладить связь с русскими людьми поручили Эрнсту Генле. Как научный сотрудник центральной лаборатории и ближайший помощник ее руководителя — доктора Майера, он имел свободный доступ во все цехи завода. Вместе с тем считали, что Эрнст вне подозрений у гестаповцев.

…На следующий день после бомбежки завода Эрнст находился в лаборатории сборочного цеха. К вечеру он увидел, что цеховую лабораторию будут убирать от мусора русские рабочие. Эрнст решил воспользоваться этим, чтобы еще раз без помех понаблюдать за ними. Случай помог Эрнсту сойтись с Луговым и Органовым.

— Все получилось так неожиданно, — рассказывал потом Эрнст своим товарищам. Мне повезло, помог случай…

— Не совсем так, — попыхивая своей короткой трубочкой, возразил Франц Лебе. — К этому, так называемому случаю, мы все готовились.

— Да, это так, — согласился Генле.

— И мне думается, вам, Эрнст, следует теперь удвоить бдительность, у нас нет гарантий, что гестапо не обратило внимания на события в лаборатории. Во всяком случае, нам необходимо некоторое время выждать, понаблюдать. Сейчас это, на мой взгляд, совершенно необходимо.

Прошло недели три. Однажды, засидевшись в своем кабинете, доктор Майер решил зайти в отделение к Эрнсту, где работал теперь вечерами и русский профессор. Когда доктор вошел, Аркадий Родионович и Эрнст, увлеченные работой, не заметили появления своего шефа. На столе Органова лежала маленькая по формату, но ясно вычерченная схема. Русский профессор и ассистент Генле с помощью таблиц и графиков вычисляли коэффициент полезного действия незнакомой Майеру резонансной системы магнетрона. Присмотревшись к ней, Майер понял, что это все относится к передающему устройству локационной станции, по-видимому, очень большой мощности.

— Простите, профессор… — Майер указал на схему. — Это очень любопытно…

Органов побледнел. Эрнст в замешательстве отошел к окну. Но Майер ничего этого не заметил, он по-настоящему заинтересовался схемой.

— Профессор, возможно, это нескромно с моей стороны, но скажите, пожалуйста, ваша работа имеет отношение к тем изысканиям, о которых в свое время кое-что сообщалось в печати?

Аркадий Родионович невольным движением руки закрыл схему.

— Вы не ошибаетесь. Но, доктор, это предназначается не для войны…

Когда Эрнст обернулся, доктора Майера в лаборатории уже не было. Органов продолжал стоять возле стола.

Эрнст посмотрел на распахнутую дверь, за которой скрылся Майер. И ему вдруг показалось, что в глубине коридора промелькнула человеческая тень, Эрнст невольно направился к двери. Одновременно с ним к двери подошел Герберт Хюбнер.

— Поздно, поздно работает, дорогой Генле! прищурив глаза, сдержанно произнес Хюбнер. Он бесцеремонно отстранил Эрнста и вошел в кабинет.

— О-о! И герр профессор здесь? — делая удивленное лицо, почему-то радостно воскликнул Хюбнер. Его глаза воровато осмотрели стол…

— Герр Хюбнер, извините, но мы заняты, — довольно резко сказал Эрнст.

— Простите, помешал, — с трудом сдерживая злость, проговорил Хюбнер и, круто повернувшись, вышел.

В лаборатории снова воцарилась тишина.

— Аркадий Родионович, — окликнул ученого Эрнст. — Не тревожьтесь…

Профессор Органов посмотрел на Генле, вынул из папки сложенные туда при Хюбнере бумаги и переложил их во внутренний карман пиджака.

В этот вечер они больше не работали…

Новый шаг к решению проблемы, над которой Органов трудился уже много лет, он сделал здесь, в плену. Аркадий Родионович вполне отдавал себе отчет, что и в том незавершенном виде, в котором выписаны принципиальные схемы, данные анализов и опытов — рукопись дает ответ на многие сложнейшие вопросы, не решенные еще учеными и крупнейшими специалистами по радиолокационной технике.

Какую ценность представляют записи расчетов и результатов многолетних изысканий, видно и по тому, что они, по существу, позволяют подойти вплотную к созданию необычайно мощных радиолокационных передатчиков, которые смогут помочь человеку проникнуть в глубину космического пространства. Но и это — не предел. Органов страстно верил в тот день, когда человек пошлет в океан вселенной межпланетные корабли, управляемые с помощью радиоволн. Порукой тому были замечательные достижения советских ученых, с которыми ему пришлось работать до войны в одном из крупнейших научно-исследовательских учреждений. Аркадий Родионович знал, что его советские коллеги сейчас тоже работают над теми же проблемами, над которыми трудится и он, и Органов был уверен, что они на верном пути и обязательно придут к тем же выводам, к которым пришел он сам. Однако на это потребуется время, большое напряжение сил… Как сейчас могли бы помочь им его открытия в области радиолокационной техники… Но он находится далеко, очень далеко от своих товарищей, он — в плену…