Чтение онлайн

— Азимут 323… Дальность 85… Высота 3500…

Ефрейтор-планшетист подхватывает цифры, и вот уже на бланке появляется и растет цветная линия — путь обнаруженного русского самолета. Но русский летчик, видимо, опытный ас, он все время меняет курс. Вот цветная линия, выходящая из-под карандаша планшетиста, направляется в сторону поля. Вдруг — метнулась куда-то в противоположном направлении. Секунда-две… линия снова пошла в направлении объекта двести восемь. Опасность! Медлить нельзя! Лейтенант Фишер резко командует в микрофон, командует своему летчику, и цветная линия, уже другая, изгибаясь узенькой полоской, послушно и уверенно направляется туда, где в зигзагах двигается первая линия…

Еще много километров отделяют одну линию от другой, но Фишер заранее торжествует — русскому летчику не уйти! Фишер знает, русский летчик, опасаться может в чужом воздухе многого… Но не новейших средств радиолокационного опознания. Русский разведчик летал здесь прошлой ночью, но кроме лучей прожектора и зениток, его ничто не потревожило. Пусть зенитки и прожекторы действуют и сейчас, как обычно… Русский летчик не почувствует никаких изменений в разведанном районе. Он не будет знать, какое грозное оружие поймало его в ночном небе…

Пора. Фишер связывается по телефону со штабом ПВО, передает условный сигнал — прекратить зенитный огонь в зоне, куда устремился истребитель-перехватчик. Напряжение возрастает. Русский летчик живет последние секунды… Цветная линия, оставляемая самолетом-перехватчиком, почти рядом с линией русского самолета.

Фишер быстро поворачивает переключатель, условным кодом-цифрой передает своему истребителю:

— Седьмой, слышите меня? Цель перед вами, выходите в атаку…

Еще секунда-две… на экране наземной станции светящиеся отметки уже начинают сливаться в одну… Что сейчас происходит на расстоянии нескольких десятков километров от станции?

Фишер уверен, что немецкий летчик нажал на гашетку вовремя…

У немецких асов крепкие нервы и дьявольская выдержка… Но почему не вспыхнул русский бомбардировщик?..

И вдруг лейтенант Фишер увидел на экране: пульсирующий импульс, только что бывший единственным, раскололся на два. Ясно, бомбардировщик и истребитель-перехватчик, только что встретившиеся на пересекающих курсах, быстро расходятся в стороны. Фишер вытер холодный пот, выступивший на лбу, он понял — цель потеряна! И тут же слышит, как кричит ему перехватчик:

— Дайте курс! Дайте курс! Скорее, повторяю, дайте курс…

Ясно, русский летчик успел отклониться в сторону. Лейтенант Фишер поспешно поворачивается к планшету. Но в чем дело? Ефрейтор не прокладывает курс!..

Фишер не может сообразить, почему планшетист не действует, он подымает испуганный взгляд на ефрейтора и видит, ефрейтор в растерянности смотрит на оператора. Еще секунда — и Фишер понял: оператор не дает данных. О, проклятье! Дорога каждая доля секунды, что же стряслось со станцией?..

На экране индикатора изображение как в тумане, световые линии совсем потускнели и, черт возьми, в чем же дело, вся картина на экране вдруг почему-то оказалась загнанной в угол, искаженной.

А истребитель-перехватчик все настойчивее требует:

— Дайте курс… Курс!.. Курс!..

Перехватчик слеп без наводящих команд с земли. Перехватчик — немецкий асе — снова оказался во власти непроглядной ночи. Кромешный мрак окружает истребитель, ему необходим сигнал с земли. Но земля молчит!..

Лейтенант Фишер, бледный, с трясущимся подбородком подскочил к оператору, рывком толкнул его в сторону и схватился за ручки настройки станции. Ничего не помогает, на экране какой-то сумбур… Фишер вскакивает со стула, бежит к дверце, распахивает ее. В помещение врывается поток холодного ночного ветра. Но он не освежает. Фишер чувствует, сейчас произойдет что-то страшное: в ушах у него бьется отчаянный крик летчика-истребителя: «Курс… Дайте курс! Курс!..»

И вот огромной силы взрыв, за ним второй, третий… Фишер пошатнулся, разъяснений не требуется: русский летчик вышел на объект двести восемь!.. Фишер рывком выхватывает пистолет, не целясь, стреляет в оператора, затем вставляет дуло пистолета себе в рот… Какое оно холодное, а зубы дробно стучат о металл! Фишер нервно нажимает на спусковой крючок…

В эту же ночь к наземному пункту наведения из штаба корпуса приехал сам генерал. Вместе с ним прибыли инженеры-специалисты по радиолокационным станциям и несколько гестаповцев. К утру следствие в основном закончилось. Причина ночной катастрофы — выход из строя приборов радиолокационной станции. И это — не случайность… Налицо — смелое и тонкое вредительство. Только высококвалифицированный в области локации специалист может подобным образом использовать это грозное и оригинальное оружие против тех, кто им владеет.

Нити вели на завод, в лабораторию…

Рабочий день подходил к концу. Эрнст Генле с другими лаборантами и ассистентами убирал со столов различные приборы, выключал аппаратуру: Вдруг в коридоре послышался топот, распахнулась дверь, и в лабораторию ввалился отряд гестаповцев. На шум из кабинета вышел доктор Майер. Он в недоумении посмотрел на непрошеных гостей и, не скрывая недовольства, спросил офицера:

— Что вам угодно? Кто вам разрешил сюда войти?

Офицер небрежным жестом сдвинул фуражку. На бархатном околыше мелькнула эмблема — череп и скрещенные кости:

— Молч-а-ть! — заорал он на доктора и, оттолкнув его в сторону, шагнул вперед.

— Кто из вас Эрнст Генле?

Эрнст спокойно выступил вперед.

— Я, что вам надо?

— Ни-че-го, — медленно проговорил офицер. Он исподлобья посмотрел на Эрнста и, выбросив вперед руку, скомандовал:

— Взять!

К ассистенту подскочили двое гестаповцев. Они грубо повернули его лицом к стене, привычными быстрыми движениями скрутили руки.

— Кто вам дал право?! — придя в себя, как-то неестественно тонко крикнул Майер. Гестаповцы громко захохотали. Офицер подошел вплотную к ученому, смерил его презрительным взглядом и, подняв к самому лицу ученого указательный палец, процедил:

— Слушай ты… — офицер выругался — не лезь, куда тебя не просят, а не то… — и он угрожающе дотронулся до пистолета. В этот момент в лабораторию вошел Шницлер. Увидев, в какой позе стоит гестаповец перед доктором Майером, Шницлер растерянно заморгал глазами и торопливо обратился к офицеру: