Чтение онлайн

В Главном Зале было необычайно темно. Со всеми обывателями спала и грозная твердыня, погружённая во мглу и безмолвие. Даже шаловливый огонёк в топке был потушен, лишившись очередной возможности выбраться за пределы большого камина. Стефан и Бэла ступали по лестнице тихо, старались не стучать каблуками по твёрдым доскам, дабы своими шагами не привлекать ненужное внимание и не нарушить чуткий сон остальных хозяек замка. Было бы крайне тяжело объяснить им, что эти двое делают вместе так поздно и по какой причине каждый облачён в тёплую уличную одежду, посему осторожность лишней не будет.

— Т-ш-ш! — шикнула девушка, когда под туфлей брюнета скрипнула ступень. — Не так громко.

— Прости. — шепнул он.

— Будешь прощения просить у мамы, если не перестанешь шуметь.

И тут мелкие волны дрожи пробежали по позвоночнику, сотрясая всё тело. С того случая, когда он отлично провёл время со всеми тремя сёстрами, парня до сих пор не отпускал страх. На утро, как и думал, молодого человека ожидал серьёзный неприятный разговор с их матерью, последствия которого не давали покоя.

«Омерзительный мужлан!», — вспоминает брюнет — «Как ты посмел протянуть свои грязные лапы к моим дочкам?!». Голос Леди Димитреску раздавался у него в голове словно раскаты грома. Женщина гневно кричала, бурно жестикулировала, а в её золотых глазах пылала ненависть, пылало сильное желание пролить мужскую кровь и прервать его юную жизнь прямо здесь и сейчас. «Что эти девчонки, ради всего святого, тебе позволяют?!» — продолжала восклицать она, обращаясь к молодому человеку. — «Ты — мерзкое животное! Посмел вести себя подобным похабным образом в МОЁМ доме! Я чуть не ошиблась на твой счёт. Чувствовала же, что ты такой же, как и все мужчины! Тебе не по силам меня одурачить, мерзавец!». И в один миг Стеф ощутид неизмеримо мощный шлепок большой ладонью по всему боковому отделу лица. Удар выбил из глаз искры, вся опочивальня почернела, и парню на минуту показалось, что он и вовсе ослеп. Такой толчок заставил смирно стоящее тело пошатнуться, а шея болела так, словно голова едва не оторвалась и не покатилась по полу. «У тебя остался последний шанс, слуга. Ещё одна такая выходка и отправишься на корм свиньям!».

А после она подвесила его за руки, вонзив во внутренние стороны кистей острые крюки, на цепи, прикованные к потолку её покоев. Болтался молодой человек в таком положении часа два, но позднее, когда необходимо было выполнить кое-какие обязанности, Камелия освободила беднягу из пронзающих кожу оков, нажав на рычаг спуска металлических нитей. Сама главная камеристка не промолвила ему ни слова, бросала пренебрежительные взгляды и изображала какую-то необоснованную обиду. Очевидно, отношение первой горничной к брюнету испортилось окончательно. Но из-за чего? Из-за того, чего не было? Конечно, может и было, но не там, не на этом злополучном диване и уж тем более не будучи пойманными в самый неподходящий момент. Стефан вполне понимал, что заслуживает наказания за свои поступки, но абсолютно не за это. Однако, если Госпожа разгневалась на него по такому несбывшемуся случаю, то что с ним будет, узнав она намного больше? Да и неужто взрослая женщина не догадывалась о интимной близости своей извращенной младшей "дочери" с её новыми "игрушками". Сразу же возникает мысль, что дочки для неё и правда подобны малым детям, навечно застрявших, по её вине, в теле совершеннолетних девушек. «Я не такая добрая, как мои девочки» — проносилось в голове раз за разом. — «О, несомненно».

Стефан оглядел свои забинтованные ладони. В воспоминаниях всплыла картина, как ещё вчера Даниэла нежно водила языком по сквозной ране, вкушая его запёкшуюся кровь, затем тщательно обматывала кисти белой марлей, как будто делала это не первый раз. Альсина Димитреску строго настрого запретила Стефу приближаться к её созданиям, но, кажется, на них этот запрет не распространялся.

— Бэла, каким образом вас наказала Госпожа? — спросил он в полголоса, поравнявшись с ведьмой, которая поспешно шла впереди.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?

— Ну…

— Ничего такого, — с натянутой улыбкой, тихо ответила блондинка. — Она отходчивая. Пришлось всего-навсего навести кое-какой порядок в подземелье. Бытовой труд и самообслуживание — худшее наказание, что мама могла придумать. Это так…унизительно.

Молодой человек театрально развёл руками и почти сочувственно покачал головой. Бэла же, заметив такую ироничную реакцию, ткнула его локтем в левый бок.

— Мы с роду этим не занимаемся, — начала оправдываться старшая дочь хозяйки замка. — Пусть грязную и кропотливую работу выполняют слуги.

«С роду» — усмехнулся он своим мыслям, — «С какого именно?». Стефан сомневался, что все три девушки были знатных кровей, но Альсина, осуществив свой ужасный опыт, свою чёрную магию, внушила им обратное, словно являлись они единственными, после названной матери, наследницами семейства Димитреску.

Парень и не заметил, как они подошли к тому самому главному входу во дворец, порог которого месяц назад перешагнул самолично, вследствие чего застрял в этих роскошных, но чудовищных чертогах до самой смерти. Сейчас обширная дверь не была защищена толстыми деревянными брусками, напоминающие клетку, что не могло не удивлять, ибо Стеф точно знал, что закрыты они постоянно, а ночью-то и подавно.

— Ты чего стоишь, глазами хлопаешь? — недоуменно спросила Бэла, подойдя поближе к выходу.

— Странно видеть её открытой.

— Можешь не привыкать. Когда мы вернёмся я её вновь закрою.

Блондинка набросила капюшон на голову, достала из кармана накидки меховые перчатки, торопливо натянув их на руки и двумя ладонями толкнула дверную пластину, отчего та плавно подалась вперёд, практически беззвучно. У брюнета задрожали колени, когда его взору снова предстал этот виноградник, ранее ставший для него аллей, с высокими палками, на которых были насажены чучела (теперь-то не исключено, что сделаны они из настоящих людей), вместо декоративных деревьев. Единственная тропинка без лишних развилок и путей напомнила молодому человеку, как уверенно он следовал чужому предназначению. Навряд ли Стеф тогда мог себе представить, с какими трудностями ему предстоит встретиться лицом к лицу и каковой будет его роль в этом необычном месте. «Если бы мне сказали, что я стану развлечением для мух, то подумал бы совершенно о другом, нежели есть на самом деле».

Шли они молча. Бэла, как и всегда, шествовала впереди, с решительно приподнятым подбородком и ровной осанкой. Молодого человека всегда поражало, как они мало того, что ходят на этих высоченных каблуках, так ещё и настолько быстро! Ему постоянно приходилось ускорять темп, чуть переходя на трусцу, дабы догнать её и встать рядом. И если уж на её ногах были надеты зимние сапоги, то на ступнях брюнета обычные лаковый чёрных оксфорды, быстро намокающие под слякотью тающего снега. Снаружи и правда было не так морозно, но порывы ветра холодными языками мазали по лицу, а воздух вырывался изо рта паром.

Стефан опять догнал Бэлу, поравнялся с ней и два голубых глаза обеспокоенно глянули на неё.

— Тебе не холодно? — обратился он к блондинке, что обвила себя руками.

— Н-нет. — ответила та.

— Ну и зачем притворяться?

— Что?

— Я же вижу, что ты вся дрожишь.

— Это п-просто волнение. Не более.

Молодой человек недоверчиво помотал головой.

— Уверена? Не хотел бы я хоронить тебя в этих жутких виноградниках.

— Не переживай, — заверила его ведьма. — Тебе не пришлось бы хоронить меня, ибо незамедлительно последовал следом.

— Я бы не был сильно против.

И она украдкой улыбнулась.

Их путь казался слишком долгим: сначала парень и девушка вышли из виноградников, зайдя в подземелье, напоминающее шахту. Затем пробрались сквозь груду камней и серых кирпичей, валяющихся близ огромного неосвещённого отверстия в стене, дабы пройти внутрь. Далее и мрачный тёмный тоннель остался позади, проводив молодых людей в свои не менее жуткие необъятные пещеры. Беловолосая колдунья дала понять парню, что им нужно будет спуститься с длинного каменного мостика, возвышающегося над неглубокой пропастью, чтобы продолжить маршрут и покинуть грот. Он всё понял; постарался сгруппироваться и спрыгнул с высоты приблизительно двенадцати метров, совершенно не боясь расшибиться. Приземление об камни отозвалось острой болью в стопах, которая горячей волной поднялась по ноге и разошлась по всему телу. Но ему повезло отделаться лишь этим; в конце концов, не имея значительного опыта сбираться по возвышениям, а позднее аккуратно спрыгивать с них, чтобы не получить затрещину от взрослых, он мог вывихнуть, а ещё хуже — сломать лодыжку. Бэла же поступила гораздо разумнее: присела на край моста, свесив ноги, и осторожно спрыгнула вниз, угодив прямиком в крепкие руки молодого человека. Он быстренько отпустил её и пара продолжила путь, идя навстречу слабому свету, кой неярко сочился сквозь входную дыру, ведающую вон из подземных ходов.