Чтение онлайн

— Я тоже, — пожал плечами брюнет. — Видимо, мне предстоит та ещё работёнка. — изобразив натужное разочарование, произнёс он.

Главная камеристка ничего не ответила. Но по её выражению лицу можно было понять, что весь сегодняшний день казался ей слишком необычным. Да и предшествующие тоже. Служанка никак не могла отойти от трагичной смерти своей подопечной; и с сильными сомнениями верила в то, что скромная, пугливая Илинка могла задумать что-то из ряда вон выходящие самостоятельно.

— Ну-у-у, — протянул молодой человек, почёсывая затылок. — Раз уж сон отменяется — не буду заставлять юную Госпожу ждать.

Камелия согласно моргнула и покинула комнату первой. Стеф же, облегчённо выдохнув, приподнялся с кровати, быстренько вернул пуговицы в прежнее положение, схватил с изножья кровати аккуратно повешенный чистый фрак, резво накинул его на себя, даже не застёгивая, и поторопился выйти из кладовочки, дабы как можно скорее оказаться в оперной. Ему чертовски сильно хотелось знать, что задумала Бэла, и чем это может для них обернуться, посему, несмотря на какой-никакой, но риск, скорой походкой устремился в южную часть замка. А о Камелии, что вела себя мнительно, о Герцоге, который вновь напомнил о своём существовании, и масках, скрытых у него под кроватью, он обязательно подумает в следующий раз. Сейчас же ничем посторонним голову забивать не хотелось. Даже если оно было неимоверно важным.

***

Добраться до Оперной Комнаты, как и в прошлый раз, не составило никакого труда. Главная камеристка, пусть и час был поздний, дверь, ведущую в другую зону дворца, не закрывала, словно специально позволяла Стефану потянуть время до всеобщего "отбоя". Однако, перед глазами парня до сих пор маячил тот жуткий сон, где в этой же комнате сталкивается с собственной смертью, отчего входить в залу как-то перехотелось. Но деваться было некуда. Он, слегка мешкая, спустился с лестницы и увидел, как блондинка нервно металась по помещению, выжидая, надо думать, прихода молодого человека. К удивлению брюнета, на ведьме вновь не было чёрного привычного наряда с капюшоном, скрывающем половину красиво бледного лица и золотистые не длинные волосы. Она была одета в тёмное придворное платье с пышной юбкой в пол, скрывающее декольте под тонкими однотонными кружевами; руки её не облачены в кожаные перчатки, волосы собраны в небрежный пучок, а на лице ни намёка на макияж. Без своего устрашающего наряда и дерзкого раскраса с слегка потёкшими тенями колдунья выглядела ещё более привлекательной — подстать леди знатного рода, без сомнений. Стефу стало даже немного стыдно, что он, в свою очередь… куда менее презентабельно, совершенно неподобающе для молодой графини. Да и чего парень в общем-то хотел, если он обыкновенный слуга.

— Звала? — прозвучал ласковый мужской голос со стороны лестницы.

От неожиданности девушка дрогнула, развернулась боком к источнику малого испуга и перестала ходить по комнате.

— Ну наконец-то, — отозвалась она, приближаясь к молодому человеку, стоящему на пороге. — Нужно поговорить.

Бэла ладонью указала на зелёное небольшое кресло возле деревянных тонких колон; и Стеф, кивнув головой, тут же занял своё положение, удобно устроившись в этом мягком седалище, откидываясь на его спинку и забросив ногу за ногу. Он впервые за месяц представил, как смотрелся бы в роли хозяина этого мрачного места; как раздавал служанкам распоряжения, как бы обедал за главным столом вместе с госпожами, поднимался с постели, когда захотел, делал, что желалось, без всяких оков, как истинный член семьи. Но в мыслях прозвучал знакомый двоедушный голос торговца: «Это место никогда не станет вашим домом, Стефан». И это выбило из глупых грёз, заставило тело встрепенуться, выпрямиться, а ноги поставить прямо, сомкнуть, сводя колени вместе. Молодой человек поправил волосы и резво помотал головой будто отряхиваясь от наивных дурных фантазий, что посетили его невзначай. Да и мелкое упоминание Герцога вызывало в груди неприятное покалывание, напоминая о том, что брюнет натворил дел и пошёл на попятный, ранее обнадёжив этого хитрого лавочника, что закончит начатое. Стефа пугало то, что мог предпринять Герцог в будущем, дабы проучить пустослова и труса. Однако, идти к нему и разбираться, выслушивать не хотелось от слова совсем. Сейчас брюнета волновало одно — что за разговор поджидает его в этой чудесной оперной комнате?

— О чём? — слегка неуверенно спросил он, кладя руки на бёдра.

— О нас. — спокойно ответила Бэла, медленно двигаясь к его креслу. — О том что было…или не должно было быть. О том что будет…или более никогда.

Её слова звучали слишком безэмоционально, а движения были такими протяжными и плавными, что не могли не напрячь сидящего напротив парня. Смутная тревога внутри сразу дала о себе знать.

— С того самого дня, когда мы вышли наружу, когда сидели на мостике и разговаривали, когда позднее занялись…любовью…меня не покидали думы. Совсем. — подойдя к Стефану, блондинка присела у его ног, согнув колени.

— Для меня это всё так…странно. — она коснулась кончиками пальцев тыльную сторону ладони парня, чуть ли не осторожно, словно чего-то боясь, а её золотые глаза внимательно следили за каждой морщинкой на его лице, стремясь увидеть, как меняется выражение, дабы понять, удовлетворит ли реакция. — И я солгу, если скажу, что меня это не беспокоит, но…

Ведьма помедлила, прежде чем продолжить. А Стеф нервно ожидал конца фразы, опасаясь того, что ему он совершенно не понравиться. Брюнет попытался дотронуться до холодной щеки своей возлюбленной, чтобы разбавить неловкое молчание нежностью; и та, малость дёрнувшись, позволила фалангам дотянуться до впалого низа скулы.

— Но? — немного поторопил колдунью парень. Ему чертовски сильно натерпелось узнать, к чему она клонит.

— Но… — Бэла всё так же задумчиво тянула с ответом. Складывалось ощущение, что ей было попросту тяжело заявить Стефану о чём-то важном, глубоком и это неимоверно сильно тревожило сразу двоих.

И тут беловолосая колдунья резко вздёрнула подбородок, довольно натянула уголок губ вверх, словно её голову посетила замечательная идея, и дотронулась до чёрного ажурного чокера, обвивающего её тонкую бледную шейку.

— Вот! — воскликнула блондинка, вытаскивая из центра короткого ожерелья красный стеклянный камушек. — Бери. Он всё скажет за меня.

Ведьма взяла руку молодого человека, кою ещё совсем недавно гладила кончиками пальчиков, развернула, раскрыла ладонь и вложила в неё ярко-алый рубин.

— Продай его Герцогу. Он дорогой. Твоему отцу столько лей хватит на восемь лет вперёд. — и своей кистью накрыла его, спрятав под ней драгоценный камень.

— Бэла, я…я не возьму это.

— Возьмёшь.

— Не могу. Он твой.

— Именно. Мой. И я отдаю его тебе, чтобы закончил то, что мы начали три дня назад.

— Не надо. Забери. Я уже говорил, что ты мне ничем не обязана и…

Бэла стремительно подскочила, запрыгнула на мужские колени, подогнув свои под себя, и схватила парня за подбородок, смотря на него сверху вниз.

— Если ты сейчас же не возьмёшь рубин — я засуну его тебе туда, откуда без посторонней помощи этот камушек достать не получиться.

И тогда брюнет понял что значит для девушки и чего она этим хочет сказать. Ведьма готова была расстаться со своей фамильной драгоценностью, дабы помочь его единственному родителю, тем самым давая понять, что он совершенно ей не безразличен. Просто по-другому выражаться не умела, да и не приходилось. И, пусть даже после дерзкой угрозы, его сердце, лишь от одной мысли о чувствах колдуньи, переполнялось радостью, теплом и каким-то детским восторгом. Неизмеримо сильно хотелось поцеловать её. В губы, щёки, покрыть нежностью шею, оставить влажные следы на теле, желалось расцеловать все места, с которых начиналась, заканчивалась она. И плевать на мертвецкий холод, исходящий от неё, плевать на истинную отвратительную сущность, состоящую из роя плотоядных мух; после всего, что было — это казалось не такой уж и проблемой. А может он просто был полностью околдован её феромонами, потому что настолько хорошо ему не было ещё никогда. Но стоило брюнету только свернуть уста в трубочку и потянуться к девушке, как Бэла оградительным жестом выставила ладонь.

— Не здесь, — сухо сказала она. — Не то место. Нас могут увидеть.

— И почему же ты выбрала именно Оперную Комнату для разговора, если нас могут в ней увидеть?

Беловолосая ведьма пожала плечами и многозначительно ухмыльнулась.

— Потому что в ней нас не услышат. — колдунья выпустила из хватки подбородок молодого человека и приспустила немного задранный подол платья. — Слова иногда нуждаются в музыке, но музыка не нуждается ни в чем. Оперная Комната — то место, где о чувствах говорит мелодия.

И малость оттолкнувшись от плеч брюнета, Бэла разлетелась по помещению чёрной густой тучкой мух. Стеф немного вздрогнул: как бы он не думал о их пугающем существе — всё же успел отвыкнуть от самого процесса обращения в рой насекомых. По крайней мере блондинка делала это не так часто. Его глаза быстро забегали по большой комнате в поисках беловолосой ведьмы, но в оперной было пусто; даже назойливое жужжание и трепыхание крыльев нигде не раздавалось. Молодой человек поднялся со своего удобного зелёного седалища и сделал пару шагов вперёд; и из непонятно с какой стороны зала зазвучала плавная чарующая мелодия, вызывая непонятные, волнующие ощущения, проникающие в глубину души. Стефан растеряно оглянулся, в попытках найти источник приятного звука, как вдруг позади послышалось гудение мушек, вынудив парня запнуться и чуть ли не потерять равновесие. Выглядел он сейчас довольно неуклюже, подобно младенцу, что только начал ходить, посему вызвал у юной хозяйки замка бархатистый смех.