Не скрыть
Шрифт:
— Он мой! — продолжила недовольно, обиженно кричать младшая. — Мама дала его мне! Стефан! — повернувшись в сторону, где, по идеи, должен был прятаться парень, она перекинула своё внимание на него. — Это же я! Я твоя Красавица, а не она! Быстро вылезай оттуда.
Но Стеф не осмелился показаться взбешённой опасной девушке, что была вполне способна убить его прямо на месте. Он на четвереньках пополз за дубовую тонкую колону, стоявшую чуть поодаль от двух седалищ и журнального столика и по сто раз проклинал самого себя.
— Аргх! — зарычала та, не получив никакого отклика. — Всё маме расскажу!
Бэла же, воспользовавшись её переключением на молодого человека, сзади подошла к сестре и заломи той руки за спину.
— Прекрати! — приказала старшая. — Ты сейчас всех поднимешь и дом разнесёшь.
— Отпусти меня! — завопила Дана, начав импульсивно дёргаться, дабы высвободиться из сестринской цепкой хватки.
— Только, когда успо…
Не успела Бэла договорить, как Даниэла сильно запрокинула назад голову и затылком вдарила ей точно в переносицу. Младшая дочь Госпожи, вырвавшись из объятий блондинки, молниеносно сшибла свою, оглушённую ранним ударом, сестру на пол; и навалилась на неё всем телом, позднее приняла доминирующую позу сверху. Рыжая скрутила её руки, не позволяя той скинуть себя, и, вплотную склонившись к бледному “родному” лицу, победно засмеялась.
— И кто из нас самая умная?
— Слезь с меня. Немедленно!
Но Дана лишь издевательски хохотала и трепала старшую сестру за золотистые волосы, портив ей всю уложенную причёску. Несмотря на разного вида розни, споры и детские перепалки, Стефану впервые приходилось сталкиваться с подобным конфликтом сестёр, когда их ссора выходит за грани обыкновенных, малость обидных, обзывательств, посему он даже не представлял что делать в такой ситуации и каким образом унять драку. Однако, что-то предпринять всё же надо было. Брюнет быстро поднялся на ноги, выбежал из своего укрытия и стремительно подхватил рыжеволосую ведьму, снимая её с лежащей Бэлы. Разумеется, такому наглому своевольному поведению омерзительного мужлана, посмевшему прикоснуться к ней без её ведома, девушка рада не была. Как неожиданно она оказалась обвита в кольце мощных мужских рук, так и резко покинула его, обернувшись роем не менее рассерженных больших мух. И прежде чем разлететься по помещению, вся тучка сердитых букашек с большой силой устремилась ему в лице, оставляя красные пятна от болезненных укусов. Когда рой, наконец-то, растворился перед глазами, не успел молодой человек прийти в себя, как получил дюжий удар по щеке тыльной стороной ладони. От такой внезапной, внушительной атаки Стеф потерял равновесие и упал на колени, словно священник, смолившийся перед иконой. На правой ланите загорелся алый отпечаток, с каждой секундой приобретавший всё более тёмный оттенок красного цвета, а боль никак не отступала, только сильнее разгоралась новыми неприятными ощущениями.
— Я вскрою тебе брюхо и клумбу из тебя сделаю! — рявкнула она и нанесла ещё один удар по лицу брюнета, но намного сильнее.
У Стефана мигом закружилась головой, а из носа потекла первая быстрая струйка тёплой крови, капнувшая на воротник белой рубашки. В глазах мутнело, а в голове стоял звон, мешающий концентрироваться.
— Извинись — и я прощу тебя! — неожиданно заявила рыжая, схватив лицо потерянного молодого человека холодными ладонями. Её настроение скакало чересчур прытко, чем можно себе представить.
Он попытался произнести просьбу о прощении; приоткрыл рот, но губы только дёрнулись, а мысли не собирались в однозначные предложения, не позволяя вымолвить хоть что-то. И вновь не получив желанного ответа и реакции, Дана готовилась ещё раз шлёпнуть рукой по мужской выбритой щеке, как вдруг Бэла схватила её за волосы и больно оттянула огненную копну назад, задрав младшей сестрёнке голову. Та недовольно и болезненно зарычала, но уступать абсолютно не собиралась. Девушки вцепились друг другу в патлы; и как дикие кошки принялись шипеть, визжать и ни одна не собиралась отступать.
Сам главный виновник сие бардака мягкой куклой повалился на деревянное покрытие и закряхтел, когда правой бок лица столкнулся с твёрдыми досками. Кровь уже активно сочилась из ноздрей, пачкая шею, чистую одежду и роскошный пол, который отмывать будет самолично, если, конечно, повезёт остаться в живых. Брюнет попытался подняться на ладонях, дабы встать на ноги и разнять двух безумных девушек, пока те себе не навредили. Однако, его опередили.
— Что здесь, ради всего святого, происходит?! — пронзительный голос Хозяйки и громкий стук каблуков о деревянные старые ступени тут же смогли привести его в чувства.
— Вашу ж ма-ать… — обречённо прошептал молодой человек и перестал предпринимать попытки подняться, смирилась с участью покойника. Наверное, подумал, что притвориться мёртвым — лучшее решение в подобной ситуации.
Леди Димитреску, будучи облачённой в чёрный длинный, слегка прозрачный халат, дозволяющий мельком разглядеть розоватые большие соски, незамедлительно спустилась с лестницы и расцепила двух своих названных дочерей, приподняв обеих за шкирки.
— Почему вы не постели, негодницы?! Устроили чёрт знает что! — она обращалась к каждой из них поочерёдно; сперва смотря на одну, что висела над полом справой стороны, затем на вторую — с левой. — Вам должны быть стыдно за такое мальчишечье поведение! Леди не позволительно вести себя таким образом!
И она спустила их обратно вниз.
— Что скажете в своё оправдание?
— Прости, мама… — жалобно промолвила Бэла, поправляя испорченный пучок. — Мы немного увлеклись.
Вдруг раздался издевательский смешок позади высокой Госпожи. Изо спины матери вышла Кассандра, одетая лишь в свою тёмную шёлковую сорочку; она злорадно хихикала и бросала на сестёр насмешливые взгляды, словно прямо сейчас стала единственной гордостью хозяйки этого места.
— Бэла присвоила себе мою собственность! — обиженно, как малый ребёнок, завопила Дана. Для полноты картины не хватало того, чтоб она зашмыгала курносым носиком и недовольно топнула каблучком.
— Я не присваивала ничего!
— Присвоила!
— ДОВОЛЬНО! — громогласно прозвучал по всей комнате, — а то и замку — приказ Димитреску. — Что опять у вас двоих произошло?!
Поняв, что дело начинает пахнуть жаренным, Стеф начал ползком добираться до надёжного укрытия за зелёным небольшим креслом. Однако, давалось ему это с трудом, отчего тот сипло закряхтел. Противный болезненный звук не мог остаться незамеченным.
— Ты! — сквозь белоснежные зубы выдала Альсина, гневно направляясь в сторону кое-как отползающего молодого человека.
— Они с Бэлой целовались, мама! — произнесла Даниэла неприлично тыча на свою старшую сестру пальцем.
— Нет! — немного испугалась блондинка. — Она врёт!
— А вот и нет!
— Я сказала хватит! — резко закричала Хозяйка, введя дочерей в некое подобие ошеломления. — Вам было запрещено приближаться к этому мерзавцу, — ядовито выплюнула она, схватив парня за запястье, так неаккуратно, что ладонь была направлена туда, куда и локоть; затем подняла вверх, что боль пронзила всю руку, и он был уверен, что если Госпожа резко её дёрнет, то сломает, без всяких сомнений. — Почему вы ослушались?! — глаз Леди Димитреску нервно задёргался. Видимо, поведение дочерей последний месяц злит слишком сильно. — А ты! Гадкий, отвратительный, похабный…мужлан! Как посмел протянуть свои грязные лапы к моим дочкам?!
Свободную руку леди немного отвела назад; и из тонких пальцев выпустила неизмеримо длинные острые когти. Стефану стало жутко. Возможно, этим самым Госпожа окажет ему услугу, избавив от душевных терзаний и физических страданий, но умирать было неописуемо страшно. Напоследок парень окинул беглым взором всех трёх девушек, мысленно прощаясь с каждой. На их лицах были совершенно разные эмоции: Даниэла язвительно улыбалась, в глазах Кассандры проглядывалось удивление, а ухмылка, что совсем недавно красовалась на бледной лице, куда-то пропала; испуг Бэлы же было просто не передать. Ничем. И это выражение кольнуло в груди сильнее всего.