Не верь мне
Шрифт:
– Паша... посмотри на меня.
Он немного отстраняется и отвечает на мой взгляд своим – пьяным и расфокусированным. Наверняка таким же, как мой собственный.
– Что ты решил?...
– Мы попробуем отношения, Катя. Настоящие, поняла?...
– Н–нет, – выдыхаю тихонько, – Не поняла.
– Такие, каких ещё не было ни у тебя, ни у меня.
– Настоящие?... – переспрашиваю тихо.
Мне страшно, потому что, если мы не справимся, мы действительно станем друг другу никем. Я этого не переживу.
– Да... я к ним готов, Катя. С тобой, да.
– Я тоже, но... ты уверен?
Лежащие на моей талии ладони сжимают ее крепче. Серые глаза заволакивает тучами.
– Я уверен. А ты?...
– Я давно.
– Не перегоришь уже завтра?
Нет, это похоже на сон. Это не может происходить наяву. Я и Пашка, мы говорим о настоящих отношениях. Я боюсь в это поверить!
– Я точно нет. А ты?...
– Исключено.
Мы замолкаем. Пялимся друг на друга, словно впервые видим, а потом его взгляд стекает к моему рту, и в следующее мгновение Пашка прижимается к нему губами.
Шум в моих ушах усиливается и переходит в свист, изображение перед глазами расплывается. Мы целуемся. Жарко, откровенно, глубоко – совсем как тогда в его спальне с тем лишь исключением, что теперь делаем это осознанно. Язык Паши вылизывает меня изнутри, наполняет рот своей слюной, толкается.
Из моего горла рвутся стоны, в уголках глаз собираются слёзы. Такое со мной впервые.
Вздрагиваю, когда одна его ладонь залезает под пижамные шорты снизу и впивается пальцами в плоть. Я отступаю, он не отпускает – подталкивая и поторапливая, следует за мной.
Барабаны в моих висках не смолкают. Это Просекин!... Это мой Пашка, и мы с ним собираемся заняться сексом! Убейте меня, пожалуйста!...
Так, не переставая целоваться и трогать мы добираемся до моей комнаты. Дверь ударяется об ограничитель, моя попавшая нам под ноги тапка отлетает в сторону. Мы валимся на кровать и сплетаем руки и ноги.
Лижемся, тремся друг о друга, пока не заканчивается кислород. Оба застываем, когда в меня упирается каменная эрекция.
– Уверен? – ещё раз спрашиваю шепотом.
– Уверена? – толкается в меня бедрами.
Оба киваем и начинаем раздеваться. Паша стягивает с меня топ, я трясущимися руками расстегиваю пуговицы на его рубашке. Мышцы промежности сжимаются, как будто он уже внутри меня. Затем ремень, металлический звук пряжки, молния.
Мои стянутые вместе с бельем шорты, сдвинутые чашечки лифчика, и жадный рот на стоящем колом соске.
Он входит в меня одним резким толчком. Я кусаю губы, чтобы не кричать в голос. Ударяет в самую сердцевину и повторяет выпад. Я начинаю реветь. Максимально развожу ноги и кусаю его мочку.
– Охуеть... – выдыхает в мои волосы, – Не верю... Блядь!... Я тебя ебу, Котя!
Я ответила бы, что тоже не верю. Если могла бы. Но не могу. Эмоции душат, ощущения сводят с ума.
Меня трахает Просекин, и это лучший секс в моей жизни. Промежность омывает жаром, каждый упругий толчок выбивает новую порцию влаги. Я разнузданно мокрая и безумно счастливая.
– Котя... Котя, кончи для меня!... – шипит Пашка напряженно.
А я уже да... Я уже все, готова...
Запускаю пальцы в его волосы и влажно облизываю его губы. Неожиданный мощный спазм вырубает мое сознание. Я проваливаюсь в бездну чистейшего кайфа. Хрипло кричу, чувствуя, как удары Просекина становятся резче и короче. Через мгновение он выскакивает из меня и стучит членом по лобку.
Глава 41
Катя
В голове туман, между ног угасающие отголоски сладких спазмов. В низу живота липко и мокро.
– Оху–еть... – выдыхает Пашка, перекатываясь на спину.
Я не шевелюсь. Нет на это сил и смелости. Мне всё ещё страшно, что мы окончательно доломаем дружбу, не построив взамен неё ничего.
Дружбу...
Я мысленно усмехаюсь и бью себя по губам за это слово. Нельзя его называть, лёжа голой в постели с «другом». После того, как только что перевернуло моё сознание, я влюбилась в Просекина ещё сильнее.
– Ты как?... – спрашивает он негромко.
Проглотив спазм в горле, поворачиваю к нему голову. Он шикарен. В взлохмаченных волосах следы мой страсти, в затуманенном расслабленном взгляде – тонна удовольствия.
– Я нормально... то есть...
– Что?...
Мотая головой, пытаюсь подобрать слова.
– Котя, – он поворачивается на бок и поднимается на локте, – Ты чего?...
– Что мы натворили, Пашка?!... Ты хотя бы понимаешь, что мы наделали?!
– Переспали, – отвечает он спокойно, – Сделали то, что давно оба хотели.
Я снова сглатываю и киваю. Чувства к нему разрывают грудную клетку. Все оказалось значительнее, ошеломительнее, чем в самых моих дерзких мечтах. Я боюсь, что он не чувствует того же самого.
– Эй... Кать...
– Обними меня, Паша!... – восклицаю, всхлипнув, – Обними и скажи, что это точно навсегда.
– Это точно навсегда, – заверяет, нависнув надо мной.
А затем, сразу после того, как я успеваю сделать вдох, он целует меня. Неторопливо, нежно и снова ошеломительно. Я отвечаю со всем жаром, со всем пылом, на который способна. Скольжу своим языком вдоль его и готовлюсь снова умереть от восторга.
– Ты когда–нибудь представляла меня голым? – застает врасплох его вопрос.
Глаза сосредотачиваются на моем лице и держат, не отпуская ни на секунду.
– А ты?...
– Мой ответ испугает тебя.
Из горла вырывается смешок. Испугает или осчастливит?... Потому что я сама, мечтая о нем, как о самой запретной вещи в мире, представляла его обнаженным тысячи раз. Когда он идет в плавках из бассейна или когда на нем низко сидящие голубые джинсы. Когда он ведет машину, расслабленно удерживая руль, или когда пьет воду из бутылки, и одна капля соскользнув с губы, стекает по подбородку и теряется в вечерней щетине.
Паша уже очень... очень давно является предметом моих вожделений, и теперь я не знаю, чей ответ должен пугать сильнее.
– И все же?... – спрашиваю я тихо.
– Да.
– Я тоже.
– И секс наш представляла? – спрашивает шепотом, – ткнувшись в мой висок кончиком носа, – М, Катя?...
– Ты же знал, что я испытываю, поэтому... – пытаюсь уйти от прямого ответа.
– Представляла?
– Да!... – восклицаю звонко, не понимая, что ему нужно.
– Я тоже. Представлял тебя подо мной, когда не мог контролировать свои мысли.