Чтение онлайн

– Догадываетесь, граф Грейсленд, для чего я пригласил вас сюда?
– Виктор II неспешно прогуливался вдоль портретов, заложив руки за спину. Серый камзол в полумраке комнаты делал его похожим на призрака, затерявшегося среди других таких же. Грейсленду казалось, что глаза женщин с полотен следят за перемещениями императора, мужчина поёжился, как от холодного ветра, и постарался выбросить эту мысль из головы.

– Догадываюсь, мой господин, – покорно согласился главный дознаватель и вытянулся в струнку, готовясь встретиться с монаршим гневом.

Император продолжал свое шествие по залу, пока не остановился в свете магического светильника, установленного напротив самого старого портрета. Коротко махнув рукой, он подозвал своего собеседника, который, под взглядами нарисованных женщин, вынужден был подчиниться.

Виктор II стоял к своему собеседнику в профиль, и тот, в очередной раз, подумал о том, насколько резкими были черты лица императора и насколько холодным и отстранённым тот был. Льдисто-голубые глаза государя пристально разглядывали портрет, казалось, что он настолько погружён в свои мысли, что не замечает стоящего рядом с ним мужчину. Тёмные волосы отбрасывали тень на его лицо, а плотно сжатые губы напоминали застарелый шрам. Придворные дамы единодушно считали императора красивым, однако в таком холодно-отстранённом настроении правителя побаивался даже его верный слуга.

Граф Грейсленд остановился подле государя и тоже сосредоточил своё внимание на портрете, ожидая, когда тот, наконец, заговорит.

– Долгое время ведьмы служили верной опорой, защитой трону и династии. Они всегда были советницами, хранительницами, защитницами, - Виктор положил руку на плечо дознавателю и простер вторую в сторону женщины на картине.

«А ещё любовницами и фаворитками, рожавшими своему императору бастардов, наделённых магическим даром и не связанных контрактом», - подумал граф и посмотрел на картину, висевшую через три от той, возле которой они стояли.

Печально известная Изабела Моро, дальняя родственница графа Моро, тоскливо взирала с полотна. Её белокурые и длинные, словно русалочьи, волосы спускались ниже колен. Бледная, почти прозрачная кожа, трогательная, какая-то ранимая худоба фигуры делали её беззащитной и хрупкой. Синие глаза, наполненные болью и тоской. Казалось, что художник запер частичку ведьминой души в портрете, чтобы продлить невероятные душевные муки, испытываемые Изабелой при жизни, уже после её смерти. Честно говоря, Грейсленд не удивился, если это было правдой, ведь портрет был написан уже после трагичных событий.

Чёрное траурное платье с высоким воротом, застёгнутым на все пуговицы, полное отсутствие украшений. Всё это дань уважения как умершему императору Себастьяну, так и казнённому ковеном бастарду, родившемуся в результате их отношений. Тот бурный и совершенно нескрываемый его участниками роман наделал много шума при дворе. Ведьма гордилась своим статусом фаворитки, император гордился, что у него в фаворитках ведьма, и всё это было приправлено соусом из их любви и страсти, с добавлением острой ревности императрицы Эленор. Возможно, если бы этот роман не был настолько демонстративно-откровенным, ребёнок остался жив, но, как говорится, не судьба.

Императрица настояла, что рождение одарённого бастарда несёт угрозу законному наследнику, а это противоречит контракту. Верховная ведьма согласилась, ведь маг вне контракта не меньшая опасность для ковена. Под давлением двух влиятельных женщин император уступил, и двухлетний малыш был казнён за измену. Грейсленд ещё не встречал в истории столь юных изменников.

Видимо решив, что недостаточно наказала любовницу мужа, Эленор добилась сохранения за Изабелой статуса императорской ведьмы. Верховная ведьма уступила и здесь, а у императора Себастьяна просто не осталось воли сопротивляться. Так страдающая от утраты сына и предательства любимого Изабела служила всю свою оставшуюся жизнь императорскому трону. Сначала при сыне, а затем и при внуке Себастьяна. Возможно, её пытка продолжилась бы и дольше, но однажды она просто не проснулась утром.

– Что же изменилось? Почему из защитницы ведьма стала беглянкой?
– продолжал рассуждать император.

– Возможно, мой государь, вы выбрали слишком юную ведьму, не готовую к такому бремени, - осторожно предположил Грейсленд. «Юную и хорошенькую ведьму, которая не захотела играть в дворцовые игры и подчиняться престолу. Очень умненькую ведьму. Стоило выбрать вторую, она на вид поглупее была», - добавил он про себя.

В зале повисла напряжённая тишина. Казалось, Виктор уловил невысказанные мысли своего доверенного слуги и теперь ждал, осмелится ли тот озвучить их вслух. Грейсленд предпочёл промолчать. Где-то за дверьми Зала ведьм прошёл лакей, тихо переговорил со стражником, стоящим у входа, и отправился дальше. Стражник перенёс вес с одной ноги на другую, кашлянул, и всё снова стихло.

– Скажи мне, Фредерик, знаешь ли ты историю магического контракта?
– нарушил молчание император, слегка повернув голову к своему собеседнику. Зная, что вопрос не требует ответа, дознаватель, тем не менее, утвердительно кивнул.

Конечно, Фредерик Грейсленд знал историю магического контракта и знал женщину, перед портретом которой они вели эту странную беседу.

Матильда Вестрен, первая императорская ведьма, верховная ведьма ковена, неофициально называемого «императорским». Именно она, в результате хитроумных интриг и магии, помогла занять предку нынешнего императора престол. Основала целую императорскую династию, защищенную магией ведьм. По ироничному стечению обстоятельств союзники терпеть не могли друг друга, а со временем эта неприязнь дополнилась взаимным недоверием и подозрением. Первый император боялся, что его сподвижница-ведьма решит захватить власть, а та, в свою очередь, опасалась истребления ковена. Так, основанный на обоюдной подозрительности, был создан магический контракт: ведьмы подчиняются трону и императору, защищают его и членов императорской семьи, а тот, в свою очередь, объявляет ковен неприкосновенным и даёт ему неограниченные полномочия по части «решения магических вопросов». То есть, со временем ковен превратился в небольшое государство внутри империи.

Фредерик знал, что такое положение дел давно не даёт покоя его господину и он ищет способ изменить это. Всех планов главный дознаватель, конечно же, не знал, но по дворцу давно ходили слухи о заинтересованности правителя новой ведьмой. Взгляд снова вернулся к печальной Изабеле, внутри заворочалось беспокойство.

Виктор искоса бросил взгляд на стоящего рядом мужчину и коротко усмехнулся.

– Давай, Фредерик, скажи уже, что у тебя на уме. Честно и прямо, как во времена нашего детства, когда мы были всего лишь кузенами, а не императором и его ищейкой.

Грейсленд резко выдохнул сквозь зубы и повёл плечами, стряхивая напряжение, сковывавшее тело на протяжении всей беседы.

– Чтобы ты не задумал, Виктор, остановись. Не хватало нам второй Изабелы Моро.
– выпалил он.

– Изабелы?
– удивлённо переспросил собеседник.
– Может я хотел выковать из неё вторую Викторию!
– мужчина засмеялся, эхо разнесло этот звук по пустому залу. Грейсленду на мгновение показалось, что даже Матильда Вестрен усмехнулась в ответ на эту шутку.

Мужчины перевели взгляд в сторону к портрету, висящему через несколько картин за Изабелой. Женщина на нём, единственная кто был облачён в доспех, сжимала в ладонях рукоять полуторного меча. Каштановые волосы, заплетённые в косу, змеёй спадали на плечо. Жёсткий взгляд карих глаз, суровая линия рта. Виктория Стронг – ведьма-воительница, сражавшаяся во всех войнах прошлого столетия. Та, что вела войска в битву и сама планировала сражения. Единственная в своём роде по силе воли и по силе магии. Опора императорской армии, её костяк и её сердце.