Чтение онлайн

Наступила неловкая пауза. Удавка на шее малева стала ярче, а хлыст толще. Как не упирался мальвенок, лассо потащило его к хозяину огненной ловушки. Мы проводили мальвенка облегченным взглядом. Прощай, малыш. Ты, конечно, лапушка, но представляешь для нас опасность.

— О, Гром! Где ты был, малыш? Надеюсь, ты не выкопал какие-нибудь важные и дорогие корешки у нашего садовника? А то он будет сильно ругаться, — засюсюкала девушка.

— Аннабель, — в голосе Фаргуса было столько упрека, что я живо представила, как он закатил глаза. — Нельзя так обращаться с огненным малевом. Ему нужна жесткая рука. Не заставляй меня жалеть, что подарил его тебе. Огребу потом от твоего отца, когда ты с ним не справишься.

— Глупости, — отмахнулась Аннабель. — Каждому живому существу нужна ласка. Обещаю, Фаргус, я буду с ним очень строга.

— Ну да, — неверяще вздохнул Фаргус. — Так что там насчет твоего предмета обожания?

В эту минуту я почувствовала то, что не должна была чувствовать. Ветерок. Который лентой вился вокруг меня. Играл со мной. Погладил по щеке, поиграл с моими волосами.

— О чем ты, Фаргус, — смутилась девушка.

— Напомню, Гром прервал наш разговор о милом Антуаше.

— Не было у нас про него разговора.

— И тебе неинтересно как там у него дела? Не влюбился ли он в какую глупышку?

Игривый ветерок превратился в маленькую воронку, закрутившуюся между мной и Донной. В панике мы вытаращились друг на друга и замерли. Ветерок прыгал от меня к ней, трепал ей волосы, потом укусил меня за нос. Спустился ниже. Ветер словно занимался обыском, ощупывал меня всю, а потом забрал миллериум, который я держала в руках. Как и у Донны. Я пыталась удержать его в руках, но напор ветра усилился, к нему добавились искорки огня, жалящие руку. Я чуть не вскрикнула и зажала рот второй рукой. Нам обеим не удалось удержать миллериум, и ветер, играя с ним в воздухе, понес куда-то подальше от нас. Мы с Донной с тоской смотрели ему вслед.

— Я читаю вестник, Фаргус, — чуть недовольно от его насмешки, продолжала разговор с Фаргусом Аннабель.

— О… И после всего этого ты все еще хочешь в академию? Не боишься разочарований?

— Лучше быть очарованной? — вызывающе спросила герцогиня. — Я хочу трезво смотреть на вещи.

— Похвально.

Ветерок спустился вниз и… полез нам под юбки. Мы пытались удержать юбки, но куда там. Ветер поддавал снизу воздух, чтобы юбки поднялись, а сам игриво подбирался по ногам вверх, к бедрам. А потом мы почувствовали шлепок по заднице, и попу защипали огненные искры. Мы взвизгнули, выдав себя, и нас, как мальвенка, только не огненным, а ветряным лассо вытащили на свет божий. То есть к ногам Фаргуса и Аннабель.

— Ой, кто это? — удивленно воскликнула герцогиня.

— А это две лягушки, за которыми охотился Гром, — насмешливо произнес Фаргус, пожирая нас глазами.

Но кроме насмешливости было в его взгляде что-то такое, отчего я напряглась и даже поежилась. К тому же как эмпат, я чувствовала эмоции Фаргуса, и в них отчетливо выделялись составляющие гнева, злости и беспокойства. Ну, кроме радости от возможности снова над нами покуражиться.

Мы с Донной хмуро приводили себя в благопристойный вид, который нарушил Фаргус своей игрой с ветром.

— Кто вы и что здесь делаете? — любопытно и мягким голосом спросила герцогиня, и я перевела на нее взгляд.

Негативных чувств от нее не шло, поэтому я позволила себе ее порассматривать. Говорят, красотой герцогиня пошла в мать. Которой, к сожалению, лишилась в малом возрасте. Примерно в то время, как меня обнаружил Фокси. Герцогиня отправилась в храм богини разума Емы — люди уверяют, что мать Аннабель была милосердна и набожна, и ее просто невозможно было не любить — и пропала. Исчезла, словно в дыру провалилась. С тех пор о ней ничего не было слышно, хотя герцог велел перерыть каждый клочок земли империи. По слухам, опять же, он очень любил жену, их брак был основан на любви. И даже вроде бы он пошел против семьи, чтобы жениться на матери Аннабель. Хотя потом ее приняли в семью как родную. И так до сих пор не признал себя вдовцом и не собирается жениться повторно, храня в памяти светлый образ своей жены.

Герцога за все время пребывания в Тардуме я видела один раз и издалека. Темноволосый с крупными и резкими чертами лица широкоплечий мужчина с резкими порывистыми движениями и тяжелым взглядом. Аннабель же была хрупкой, златовласой, с большими глазами цвета первой зелени, в которых плескались постоянный восторг и беззаботная веселость. Такого же цвета на ней было сегодня очень красивое платье, украшенное вышитыми цветами по подолу и вдоль строчек на лифе. Белые кружева обрамляли вырез лифа и рукава.

Надо признать, выглядела юная герцогиня очаровательно, и от нее исходила теплая энергетика. В отличие встреченных мной пока кирий в академии, Аннабель сразу вызывала бессознательную симпатию. Может, потому что чувствовалась в ней какая-то детская наивность. На ум пришло неуместное сравнение с котенком или щенком, которые, пока маленькие, вызывают лишь одно умиление и желание защищать.

— Отвечайте, девушки, когда вас спрашивает сама герцогиня, — строго и предупреждающе сказал Фаргус.

Причем такое ощущение, что он взглядом то ли о чем-то предупреждал, то ли пытался что-то сказать, только мне сейчас было не до того, чтобы отгадывать его загадки.

Поскольку миллериума у нас уже не было, а Фаргус знает, кто мы такие и вряд ли будет прикрывать, пришлось признаться, и далее врать напропалую:

— Мы адептки магической академии, кирия, — понурилась я скромно. — Донна получила задание поработать с терлидиями. Но в оранжерее академии их мало, и всех в первую очередь разобрали… высокородные кироны и кирии, — запнулась я и указала на банку, которая держала в руках Донна. — А таким как мы никогда ничего не остается. А я хожу сюда приношу лимонады из кафетерии тетушки Мариабет, теперь кирии Кадиоты. И предложила Донне позаимствовать здесь терлидию. Мы бы обязательно ее потом вернули на место! — самым честным и невинным взглядом умоляюще посмотрела я на юную герцогиню.

Аннабель посмотрела на нас сочувственно, а Фаргус насмешливо скривился.

— То есть вы хотели украсть имущество герцогов. Вы знаете, что за это бывает? — грозно спросил он.

— Не украсть, а взять на время! — парировала я.

— Не важно. Надо позвать стражу, — повернулся он к Аннабель.

Вот же мерзавец, гневно подумала я.

— Не стоит, Фаргус. Девушки не замыслили ничего плохого. Плохо, что им не досталось учебного материала. Кироны могли бы как раз купить терлидий, а потом подарить их оранжерее академии. А терлидий академии в первую очередь должны были отдать тем, у кого нет возможности взять их где-то еще. Тем более, кироны могли бы обратиться ко мне. Разве я отказала бы тебе, например, если бы ты попросил об услуге? А что делать бедным адептам? — пламенно высказалась Аннабель, и в этот момент была чудо как хороша.

Видимо, даже Фаргуса проняло очарование юной героцгини, и он только склонился к ее руке:

— Ты очень великодушна, моя драгоценная, — поцеловал он ей ручку.

— Мой папа говорит, что женщина должна быть само милосердие, как богиня Нелеин, чтобы дополнять мужчину, который подобно богу Армару должен познать все пороки, чтобы потом возвыситься над ними, но суметь распознать их в других и предотвратить козни и интриги.

— Склоняюсь перед мудростью твоего отца, — с улыбкой сказал Фаргус. — Но как-то мало это соотносится с предметом наших обсуждений.