Чтение онлайн

Нас тут же усадили за стол.

Вернулись ребята с улицы; потом к столу подтянулись другие гости.

Рядом с нами села коротко стриженная брюнетка в мини-юбке. Ее ноги с успехом могли служить для рекламы колготок, а то, что якобы скрывала полупрозрачная блузка, притягивало взоры всех без исключения мужчин.

— Люська, и ты здесь! — обрадовалась Вика. — Сколько лет не встречались! А это моя подруга Юля.

Люся тоже была рада встрече. Оценивающе оглядев Вику, она одобрительно кивнула:

— Стильной девушкой стала! А живешь где?

— В Орехово-Борисово.

— А я на Юго-Западной. Приезжай в гости.

— Далековато, — вздохнула Вика.

— А я? — улыбнулась я Люсе. К ней я сразу почувствовала симпатию. — Я тоже хочу в гости.

— И ты приезжай, — доброжелательно улыбнулась она в ответ и снова обратилась к Вике: — Помнишь Ксеньку? Нет? Вон она, с гадюками на голове. В широких брюках в полоску и пушистой маечке.

Прическа указанной девушки — серо-черные пряди, уложенные кольцами — напоминала клубок шевелящихся змей, которые собираются разбежаться при первой же возможности.

— Она в соседнем дворе жила, не в нашем, — продолжала Люся, — а с Милкой училась в одном классе. Они до сих пор дружат.

— Мы с Люськой в одной школе учились, а Милка в соседней, — начала объяснять мне Вика. — Половина двора к одной школе относилась, половина — к другой. Наша школа была лучше!

— Про ту школьную вражду все давно забыли, — хмыкнула Люся. — Мы с Милкой туда недавно ездили, там всего одна школа осталась — наша. Во второй сейчас Детский центр искусств и спортивный клуб. Вот так-то!

— Ага, — кивнула Вика. — А вон тот брюнет, рядом с Ксенькой, он кто?

— Ксенька сидит со стороны невесты, она свидетельница. Брюнета рядом с ней зовут Паша. Дальше Милкины родственницы: мать Евгения, тетка Тамара и бабушка Ираида Афанасьевна. Это я для твоей подруги рассказываю, ты их знаешь. С другой стороны: жених Сеня, свидетель Юра, потом его девушка, за ней мать жениха и его сестра. Сестру зовут Ларисой.

Сбоку от Ларисы сидела я, рядом со мной — Вика. Разглядывать родственников молодых было неудобно.

— А напротив нас кто? — поинтересовалась я.

— Это коллеги Милкиной матери, учительницы из ее школы — «англичанка», «химичка» и «биологичка», а с краю — завуч Анатолий Петрович. Она их нам представляла.

Мы с Викой с раннего утра ходили по магазинам и успели проголодаться. Но на столе все было «слишком»: копченая колбаса слишком жирная, я ее даже пробовать не стала; сыр слишком острый, оливки слишком кислые, кусочки помидоров слишком сильно посыпаны мелко порезанной кинзой. При всей моей любви к помидорам счистить с них ненавистную кинзу не представлялось возможным. В результате я ограничилась салатом, в котором оказалось слишком мало майонеза.

— Внимание! — поднявшись с бокалом, провозгласила мать невесты Евгения. — А теперь выпьем за маму нашего молодого мужа Семена!

— Не нашего мужа, а Людмилы, — фыркнула тетка невесты Тамара.

— Она вырастила замечательного молодого человека для нашей обожаемой Людмилочки!

— Как же, вырастила — он ей с трудом до уха достает! — ядовито прошипела бабушка Ираида Афанасьевна. — Мы за нее уже пили, ты что, не помнишь?

— Давайте теперь, — не слушая родственниц, продолжала Евгения, — от души поблагодарим ее и…

— И выпьем за нас, — перебила сестру Тамара, пригубила свой бокал и вкрадчиво произнесла: — Горько.

— Горько! — закричал свидетель. — Горько!

— Горько! — нетерпеливо повторила тетка Тамара.

Половина присутствующих принялась кричать: «Горько!», «Горько!»

Милка встала, рассеянно посмотрела на кого-то из гостей и повернулась к поднявшемуся рядом с ней жениху. Он вытянул шею, но, чтобы поцеловать его, ей все же пришлось слегка нагнуться.

Жениху целоваться нравилось — это было видно даже по его спине.

Милкины мать, тетка и бабушка, повернувшись вполоборота, внимательно следили за молодыми. Разглядывая их заинтересованные лица, я подумала, что они очень похожи друг на друга: удлиненный овал, почти классические черты лица, не казавшиеся скучными благодаря немного вздернутому носу; прямые черные, длинные волосы, поднятые вверх — в замысловатые прически; открытый лоб, огромные темно-карие глаза…

Только бабушка, Ираида Афанасьевна, немного отличалась: постаревшая Кармен с глазами, как засохший чернослив.

По знаку Милкиной тетки все еще раз выпили шампанского за жениха и невесту. Сделав глоток, Вика поморщилась, а я лишь понюхала бокал — впечатлений вполне хватило, чтобы не пить на самом деле, а только изобразить.

— Эту бутылку Пашка принес, — заметив это, тихо сказала Люся. — Я думаю, купил в ближайшей палатке.

Позвонили в дверь, и Люся, сидевшая с краю, пошла открывать.

— Привет, Алина, — весело поздоровалась она. — А это кто?

— Мой друг Сергей, из института, — кокетливо призналась Алина, потом достала из картонной коробки и протянула Люсе причудливой формы вазу из зеленого стекла с золотистой окантовкой и такими же разводами в середине. — Это наш подарок моей дорогой сестре!

То, что явилась родственница, было видно сразу: то же очаровательное, чуть вытянутое лицо с чуть-чуть курносым носом, такие же выразительные глаза, да и ресниц в три раза больше, чем у нормального человека. Все, как у Милки, только черные, блестящие, словно полированные волосы были собраны в прическу «конский хвост», а у Милки — в пучок на затылке, чтобы поместились под фатой.

Пока ваза в поисках новой хозяйки путешествовала вокруг стола, я издали пыталась разглядеть золотистый узор на ее стенках.

— По-моему, похоже на оленя с большими рогами, — поделилась я своими наблюдениями с Викой.

— Очень символично, — заметила она.

Ваза попала к тетке Тамаре, она рассмотрела ее с разных сторон и манерно заохала:

— Ох, какая ва-аза! Ах, какая зеле-оная! — и вдруг вместе с вазой резко наклонилась вбок, словно уронила ее и около пола поймала.

— Поставь вазу, не твоя! — вздрогнув, угрожающе произнесла Евгения. — Кому сказала, поставь!

— Да ла-адно!.. — презрительно протянула Тамара. — Не нужна она мне!