Чтение онлайн

Робер атаковал, но ему приходилось постоянно следить за стремительным полётом шпаги противника, отражая опасные контратакующие выпады.

Вскоре роли поменялись, и теперь Алва атаковал с невероятной скоростью. Роберу удавалось уходить от клинка маршала, но порой лишь в самый последний момент.

Эпинэ считал себя неплохим фехтовальщиком, но у Ворона действительно было, чему поучиться. Алва постоянно менял положение оружие и ритм атак. Робер внимательно ловил каждое движение его руки и шпаги. Поражало и восхищало то, как он предугадывает все действия противника. Научиться такому можно, но в случае Ворона это, похоже, врожденное чутьё. Не зря говорят, что Алва рождаются со шпагой в руке.

Заворожённый его безупречной техникой, сочетающейся с непредсказуемостью, Робер едва не пропустил укол в плечо. Понимая, что скоро Алва его вымотает, Робер решил, что пора брать инициативу в свои руки.

Шаг, ещё один, атака. Эфесом шпаги отвести в сторону клинок кэнналийца и тут же — нацеленный укол в грудь. Будь на месте Ворона кто-то другой, удар достиг бы цели, но Алва разгадал хитрость.

Парировав хитрый двойной финт, Алва ударил по его шпаге, раскрывшись всего на мгновение, но этого хватило, и Эпинэ устремил оружие в правую руку соперника. Клинок упал и взлетел, вспарывая рукав, и роняя алые брызги. Кровь на чёрном не видна, но ткань заметно повлажнела.

Медленная улыбка раздвинула губы Ворона, и в следующую секунду Робер почувствовал такую жесточайшую отдачу, что рука мгновенно занемела от локтя до кончиков пальцев.

Не может быть! Робер, конечно, слышал о том, что по клинку можно ударить так, что откат в кисть будет таким сильным, что рука соперника онемеет, но считал это сродни выдумке, потому как, в зависимости от положения шпаги и её движения, нужное место для подобного удара рассчитать не представлялось возможным, тем более — в реальном бою.

И всё же Ворон это сделал! Алва с самого начала знал, что шпага противника лишь чиркнет по коже и всё, чем он рискует — это испорченная рубашка и лёгкая царапина. Он раскрылся, позволяя сопернику думать, что тот достал его, но это была ловушка, в которую Робер услужливо угодил.

Ладонь всё ещё сжимала эфес, но не чувствовала его. Перехватить шпагу левой он не успел — клинок выскользнул из неслушающейся руки, и упал наземь. Остриё шпаги Ворона замерло у сердца. Шах и мат.

— Заканчивайте, герцог. Вы победили, — вскинув голову и смело глядя в глаза Ворону, признал поражение Робер.

— Это не дуэль, — напомнил Алва и лёгким движением загнал клинок в ножны. — К тому же, вы пленник Его Величества Бакны Первого. В полдень вас ждёт суд.

— Да бросьте, Алва, — фыркнул Робер. — Мы оба знаем, что этот ваш новоиспеченный король делает то, что нужно вам. Предпочитаете не заколоть, а застрелитьсоперника? — Фраза прозвучала весьма двусмысленно. Интересно, Ворон понял, что он говорит о соперничестве не в поединке?

— Не льстите себе, Эпинэ. Вы мне не соперник, — ответил Алва и тише, чтобы услышал только Робер, добавил: — Она всегда будеттолько моей.

Солнце уже величаво поднялось из-за гор и теперь светило по-южному ярко, но совсем не грело. Колкий северный ветер продувал насквозь, заставляя ёжиться от холода.

Молчаливый бакран отмерил шагами необходимое расстояние, и Робера поставили на указанное место. Абехо — что-то круглое и красное, размером с персик, сорвали с росшего неподалёку кривоватого деревца и водрузили ему на голову.

Какое унижение! Робер готов был молиться лишь об одном — чтобы всё это поскорее закончилось.

Вокруг все те же, что и вчера: талигойское командование, чёрно-белые мундиры бывших соотечественников, бакраны в козлиных шкурах, немногочисленные бириссцы и кагеты во главе с Адгемаром.

Белый Лис всё ещё с опаской поглядывал на короля козопасов, вероятно, желая лишь одного — чтобы талигская армия поскорее убралась восвояси.

Но где, кошки его дери, Алва?!

Проэмперадор Варасты появился в лощине последним. Спрыгнул со своего чёрного скакуна, бросил поводья едва не угодившему под копыта слуге. Заметив Робера с ягодой на голове, не смог сдержать усмешки.

— Я полагаю, всё готово? Что ж, не будем терять время.

— Великий Бакра направит руку Сына Ветра, — торжественно произнёс король козопасов.

Алва улыбнулся, вскинул руку с оружием и прицелился:

— Пусть Бакра укажет на истинного виновника и покарает его.

Робер, не моргая, смотрел в направленное на него дуло. Даже если Ворон такой же отличный стрелок, как и фехтовальщик, и может попасть в цель размером с мизинец, то делать он этого всё равно не станет. Алва знает, что Эпинэ виновен в том, что стало с Варастой, и о помиловании речи быть не может.

Почему же он медлит?

Герцог опустил оружие и оглянулся на бакранского вождя:

— Ваше Величество, откуда Великий Бакра наблюдает за судом?

«Да когда же это закончится?! — едва не завопил Эпинэ. — Что за мистерию устраивает Алва?»

Робер внимательнее присмотрелся к маршалу. Всегда бледные щёки покраснели, синие глаза горят странным, нездоровым блеском.

«Он что, пьян? С Ворона станется. В таком случае, может, промажет?» — понадеялся Робер. Отсрочка на один день мало что меняла, но умирать здесь и сейчас всё равно не хотелось.

Седобородый старикашка указал на вершину горы. Ворон удовлетворённо кивнул, сделал пару шагов в сторону, вероятно, для того, чтобы местному божеству было лучше видно и снова прицелился.

Наступила мёртвая тишина, казалось, даже ветер замер, только где-то вдали было слышно, как хрустит мёрзлая трава под копытами чьей-то лошади.

Терпение Робера почти иссякло. Он поднял глаза к небу в молчаливом призыве к тому святому, который руководит капризами Ворона.

Словно в подтверждение этого, Алва небрежно перебросил пистолет в левую руку.

— Да свершится чья-нибудь воля… — произнёс Ворон и, не целясь, выстрелил.

Грохот выстрела почти оглушил его, в ушах зазвенело, а в глазах потемнело.

Робер не сразу понял, что его попросту окутало пороховым дымом. Что-то липкое текло по лицу. Робер коснулся лба, стирая, нет, не кровь — красный сок. Выходит, Алва попал в абехо, но тогда почему вокруг такая тишина?

Когда серая дымка рассеялась, и картинка перед глазами вновь стала чёткой, Робер с удивлением обнаружил, что все, кто стоял к нему лицом, изумлённо распахнув глаза, смотрят куда-то за его спину.