Чтение онлайн

— Мы, Фердинанд Второй, — торжественно начал король, — награждаем Рокэ Алву, герцога кэналлийского и марикьярского, орденом Святой Октавии.

Катарина грациозно поднялась со своего места, медленно спустилась по пологим ступеням. Две фрейлины подали Её Величеству лежащий на алой бархатной подушечке орден — синюю ленту с бриллиантовой звездой, и Катарина надела её на шею возлюбленного. Ресницы королевы дрогнули, щёки налились румянцем, она наклонилась к Рокэ и поцеловала его в лоб.

Риченде захотелось отвернуться, но она заставила себя и дальше смотреть этот спектакль.

Алва всё с тем же непроницаемым выражением лица поцеловал сначала край белоснежного платья Катарины, а затем коснулся губами тонких пальцев королевы.

Риченде показалось, что рука Катари оставалась в его ладони дольше положенного. Риченда не хотела думать, что это желание Рокэ, но в груди упрямо шевельнулось что-то, напоминающее ревность. Выгоняя из сердца пробравшиеся туда сомнения, герцогиня стиснула в руках веер и натянула на лицо улыбку.

Когда Катарина вернулась к законному супругу, музыканты на верхней галерее заиграли «Талигойскую звезду», а во дворе дали пушечный залп.

Церемония подходила к своему завершению, триумфатору оставалось произнести короткую речь, но Фердинанд вдруг поднялся с места и всё тем же торжественным голосом заговорил о том, что Первого маршала ожидает ещё одна награда.

Ею оказался висевший за троном меч Раканов — древняя реликвия, принадлежащая когда-то истинным правителям Золотых Земель.

Король собственноручно вынул его из ножен и вручил Алве. Принимая символ славы и величия древней Талигойи, Рокэ повторил клятву Первого маршала, данную им пять лет назад при вступлении в должность:

— Ваше Величество, моя кровь и моя жизнь принадлежат Талигу и его королю!

Фердинанд открыл было рот, но не успел произнести ни слова. С улицы раздался пронзительный многоголосый крик, совсем не похожий на здравицу в честь победителей, а в следующий миг после него громко ударил набатный колокол.

Завизжала какая-то дама, и в образовавшейся неразберихе все бросились к окнам. Рокэ оказался у балконной двери одним из первых, рывком распахивая её. Пунцовый шёлк занавесей взметнулся, позволяя ворваться в зал ледяному осеннему ветру, задрожало пламя свечей, часть их погасла, погружая Тронный зал в полумрак.

Риченда сама не заметила, как оказалась рядом с Рокэ. Она читала о необычных небесных явлениях, но то, что герцогиня сейчас видела перед собой, поражало всякое воображение.

На тёмном небе вспыхнуло сразу несколько огненно-красных солнц. Девушка насчитала пять: одно огромное по центру и четыре по бокам от него. Над тем, что было посредине виднелись очертания короны, а внизу — что-то круглое и сверкающие, напоминающее щит.

Из малых солнц вспыхнули световые столбы, будто гигантские мечи с кроваво-красными лезвиями. Они озарили меняющее цвет небо, щит и четыре солнца скрылись за горизонтом, клинки разрубили слепящее, увенчанное короной полукружие, и на короткое мгновение над погружающейся во тьму землей, вспыхнуло и так же быстро погасло истекающее кровью сердце, оставляя после себя будто бы озарённое пламенем небо.

Увиденное напугало Риченду, она инстинктивно схватила мужа за руку и даже сквозь плотную ткань камзола почувствовала, как напряжены его мышцы.

Девушка осторожно взглянула на Рокэ. Его красивое лицо расчертили продолговатые тени. Они западали под его острыми скулами и сползали к тонким, плотно сжатым губам, затемняли и без того чёрные волосы, добавляли взгляду грозной густой синевы.

С застывшим выражением мрачной решимости герцог, не отрываясь, смотрел на истекающий кровью закат и будто бы видел в нём то, что не видят другие. Какой-то знак?..

Когда они наконец оказались дома Риченде хотелось только одного: броситься ему на шею и сказать, что она безумно соскучилась по нему. Очень.

Риченда поняла это в тот момент, когда увидела мужа во дворце, но осознавала особенно сильно сейчас, когда он стоял совсем близко, и её окутал знакомый запах морисских благовоний — живой и яркий, как сам Рокэ.

Как же ей не хватало его! Даже того, что она так в нём не любила: ломаной линии вместо улыбки, колких замечаний, неискоренимого высокомерия. Вот только говорить сейчас следовало о другом.

Рокэ молчал, и Риченда заговорила первой:

— Впервые в жизни вам нечего сказать?

— Почему я узнаю последним? — Рокэ не повышал голос, не позволял себе ни капли раздражения или недовольства, но Риченда догадывалась — ему всё это очень не нравится.

Риченда поняла, что совершила большую глупость, когда не сообщила ему новость заранее. Своей трусостью она поставила его в ужасное положение.

— Я не знала, как об этом писать. Хотела сообщить вам лично.

— Во дворце? — Рокэ вскинул брови. Высокий лоб исполосовали тонкие горизонтальные морщины. — Более чем лично, — и вновь этот тон — спокойный, холодный, без единой эмоции. Риченда подумала, что лучше бы он накричал на неё.

— Я помню, вы говорили, что в этом браке ребёнок вам не нужен, но раз так получилось…

— Получилось? Я не снимаю с себя ответственность, но, Риченда…

— Что вы хотите? — перебила она мужа, отмечая, что он назвал её полным именем — как всегда, когда был недоволен ею. — Чтобы я избавилась от него?

— Конечно, нет! — на застывшем лице вспыхнула первая живая эмоция за всё время.

С минуту оба молчали. Риченда понимала, что должна дать ему время привыкнуть к этой мысли.

— Как вы себя чувствуете? — вновь очень вежливо поинтересовался он.

— Благодарю, всё хорошо.

— Думаю, будет лучше, если оставшиеся месяцы вы проведете в Кэналлоа. Там прекрасный климат. К тому же, ни вам, ни ребёнку нечего делать в столице. Вы сможете перенести путешествие?

— Да, уверена, поездка не навредит. А вы поедете со мной?

— Я отвезу вас в Алвасете. Мне ненадолго нужно будет съездить в Торку к маршалу фок Варзов, но потом я вернусь.

— Когда мы сможем ехать?

— Чем раньше, тем лучше. Через пару дней.

— Хорошо.

— Хорошо? — не поверил Рокэ. — И не будет никаких пререканий?

— Нет. Я сделаю, как вы скажете.

— Вы стали очень покладистой, — с подозрением заметил Рокэ.

— Это плохо? — робко улыбнулась Риченда.

— Немного настораживает.

Риченда помолчала, а потом сказала:

— Рокэ, я хочу, чтобы вы знали, что я ни о чём вас не прошу и ничего не требую.

Он вновь удивлённо поднял бровь, явно не понимая, что она имеет в виду.