Чтение онлайн

Герцогиня приподняла юбки и, опираясь на руку телохранителя, поспешно ступила на подножку. Она уже занесла ногу на верхнюю ступеньку, но вдруг снова оглянулась на мрачный дом. Диего метнулся к ней и в этот момент раздался сухой короткий треск.

Риченда поняла, что это был выстрел, когда кэналлиец с залитым кровью лицом рухнул на землю. Она вскрикнула, зажмурившись, отпрянула… и, оступившись, полетела вниз. В следующий миг оглушающая боль погасила сознание, унося её в кромешную тьму…

…

Риченда не могла отличить, как долго оставалась в беспамятстве и как часто приходила в сознание. Реальность путалась, сбегая от неё, веки казались неподъёмно тяжёлыми, и если ей всё же удавалось их приподнять, перед глазами всё сразу расплывалась, и она вновь проваливалась в вязкую гибельную трясину, в которой тонула всё глубже, и выбраться откуда у неё не хватало сил.

Собственное тело ощущалось тяжёлым, взмокшим и будто чужим. Каждый вдох давался с трудом и царапал внутренности, пальцы сводило судорогой, в мышцах пульсировали болезненные спазмы, голова кружилась, к горлу подступала горькая тошнота.

Порой ей чудилось, что она слышит голоса и приглушённые разговоры, но разобрать слова была не в состоянии — они тонули в липкой паутине её сознания и пропадали. Ей мерещились силуэты, но они почти сразу исчезали в непроглядной черноте, и она вновь оставалась одна.

Бывало, к ней приближалась какая-то фигура, Риченда с трудом различала расфокусированным взглядом её мутные очертания и вновь проваливалась в темноту, казалось, что надолго, но, когда она снова приподнимала веки, тёмная фигура стояла там же.

Время от времени к её пересохшим губам подносили воду с каким-то резким запахом и горьким привкусом. Капли скатывались по горлу, она с трудом их глотала и после погружалась в спасительный сон. Но когда он отступал, душа и тело скручивались в тугой узел всепоглощающей боли так, что дышать становилось невозможно. И тогда ей казалось, что она умирает.

Риченда стонала и металась по кровати, кто-то сдерживал её за плечи и говорил что-то тихим ласковым голосом, успокаивал и уговаривал потерпеть. Облегчение наступало только в забытье, в которое она благодарно проваливалась — только в нём растворялись все муки тела и терзания разума. Но потом оно прерывалось, и Риченда возвращалась в агонию — расползающаяся по телу боль вновь становилась невыносимой.

Но каждый раз, когда она была готова сдаться, что-то удерживало её на этой хрупкой грани между мирами. Единственное, что согревало её в этой холодной пустоте. Голос. Он звал её, был настойчив, и она будто шла на его зов.

— Не уходи. Не оставляй меня, — повторял голос, и в нём было столько тепла и нежности. — Я с тобой. Я здесь. Рядом. Только не уходи.

Этот голос, всплывающий в обрывках памяти, звучащий откуда-то издалека, казался ей смутно знакомым. Она не понимала, слышала ли его на самом деле или он был лишь галлюцинацией — всё перемешалось в тягучем болоте её спутанных мыслей, беспамятства и бреда…

…

Слабый отблеск осветил комнату.

«Откуда этот отблеск?..» — подумала Риченда. Какой-то дурман медленно клубился у неё в голове, мешая ясно мыслить. По телу растекалась холодная слабость, горло болезненно пересохло, на языке замер вкус травяного настоя.

Риченда с трудом открыла болезненно пульсирующие глаза и первое, что заметила — тень. Девушка прищурилась, фокусируя взгляд, и постепенно тень превратилась в тёмную, высокую фигуру, стоявшую у постели. И вот она уже различила иссиня-чёрные волосы и черты лица, становящиеся всё более резкими и отчётливыми.

Рокэ?.. Но отчего он молчит, почему смотрит так, словно случилось что-то непоправимое?..

Риченда до боли, до рези в глазах вглядывалась в его бледное лицо, в воспалённо покрасневшие глаза, в скорбно сжатые губы и ощущала, как липкий страх заползает под кожу, вместе с кровью разносится по телу, проникая в каждую её клеточку.

Воспоминания обрывистыми фрагментами начали всплывать в памяти, и беспощадная в своей жестокости реальность обрушилась на неё смертоносной лавиной. Ладонь инстинктивно легла на живот, но ощущение пустоты внутри было таким сильным, что Риченда без слов поняла, что ребёнка у неё больше нет.

— Я сожалею… — произнёс Рокэ глухим, сиплым голосом.

Отчаяние, охватившее Риченду, было готово сорваться за грань безумия.

— Вы обещали, — еле слышно прошептала она, с трудом размыкая губы. Голос хрипел и не слушался её, но она сделала над собой усилие и уже громче сказала: — Обещали, что с вами я буду в безопасности.

Горькое отчаяние с новой силой охватило её, к нему добавилась боль, стянувшая грудь, и непонятная злость, затопившая сознание. Перед глазами всё потускнело, приобрело яростный багровый оттенок.

— Дана… — начал Рокэ, словно каждое слово давалось ему с трудом, но Риченда отвернулась и, закрыв глаза, тихим голосом, в котором звучали стальные нотки, коротко произнесла:

— Уйдите.

— Дана, прошу…

— Убирайтесь! — не в силах больше подавлять в себе клокочущую ярость, закричала Риченда.

На мгновение в спальне воцарилась тишина. Несколько секунд она ещё чувствовала на себе его взгляд, затем услышала звук стремительно удаляющихся шагов и только тогда открыла глаза, медленно приходя в себя.

В ушах гулко пульсировала кровь, к горлу подкатил ком. Ярость отступала, её теснила душевная боль, которую невыносимо хотелось выдохнуть, но она застревала в груди, сдавливая горло так, что стало трудно дышать. Риченду душили слёзы, но их не было, боль не выходила со слезами через глаза, а так и оставалась внутри, камнем упав на дно.

Со дня смерти отца Риченда не испытывала такого глубокого отчаяния, но тогда ей нужно было выжить, чтобы исполнить данное ему обещание, и она жила, не смея горевать, в той мере, в какой хотела бы. Сейчас боль потери была столь велика, что казалось, за её чертой уже нет ничего, и Риченде хотелось лишь одного, чтобы всё это поскорее закончилось.

– -------

Уважаемые читатели, сейчас эмоционально тяжелые главы, но я прошу вас помнить, что это художественное произведение, сюжет — авторский вымысел. Героям сопереживаем, но очень близко к сердцу постарайтесь не воспринимать.

Как вы думаете, кто стоит за покушением?

В первый месяц зимы пришли холода. Снег ещё не выпал, но серебристый иней по утрам всё чаще покрывал голые ветви акаций, белёсой тонкой коркой оседал на стылой земле.