Чтение онлайн

— И вообще, что такого чертовски особенного в этом парне?!

Эмоции давили мне на ребра, как никогда раньше, превращаясь в гнев и вырываясь наружу прежде, чем я мог контролировать себя.

Внезапно в зале воцарилась тишина, и на нас смотрело гораздо больше, чем просто пара глаз. У меня запылали скулы. Я никогда не злился.

Кали ответила мне взаимностью, приподняв бровь при виде моего несвойственного эмоционального всплеска. — И теперь ты хочешь поговорить со мной? — Она усмехнулась. — Потому что я, наконец, достаточно хороша для тебя? Для твоего спортзала? Потому что я доказала, что могу драться? Потому что я доказала, что меня не сломить?

— Нет. — Мой голос прозвучал грубее, чем я намеревался. — Потому что я облажался. — Я подошел ближе, понизив голос. — Потому что мне следовало обратить внимание. Я должен был увидеть тебя. И любого другого в подобных обстоятельствах. — Я тяжело вздохнул. — И мне чертовски жаль. Этому нет оправдания.

Что-то неуловимое промелькнуло в ее глазах так быстро, что я чуть не пропустил это.

Я подошел ближе. Не касаясь, но достаточно близко, чтобы она могла это почувствовать – мой вес, то, как мое присутствие заполняло пространство между нами. — Я не могу этого изменить. Но я могу сказать тебе, как мне жаль. Я знаю, что должен исправиться.

Глаза Кали искали мои.

На секунду я подумал – надеялся – что достучался до нее.

Но затем она ухмыльнулась, подойдя так близко, что я смог разглядеть золотые искорки, отражающиеся в ее темных глазах. Кинжалы в ее взгляде ударили меня прямо в грудь, глубоко вонзившись и выворачивая.

— Ну, мне не жаль. Если бы не ты... — Уголки ее губ изогнулись, голос стал тише. — Я бы никогда не встретила Тони.

Я замер.

Что-то холодное, очень похожее на зависть, скользнуло по моим ребрам и плотно обвилось вокруг легких, как зеленая гадюка.

Вот так просто воздух между нами превратился в лед.

Я выдержал ее взгляд.

Острые клыки и яд.

Я точно знал, что она делает.

И это, блядь, работало.

Настоящее

Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк

Я провела годы, держа прошлое взаперти, погребенное под слоями стойкости, ярости и чистой силы воли. Но каким-то образом Зейн справился с этим за считанные дни.

Нелегко было говорить о том, что произошло. Черт возьми, нелегко было даже думать об этом. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы стереть ту ночь, задушить воспоминания, прежде чем они смогли затянуть меня на дно. Но теперь, зная, что Зейн знал… Это было похоже на открытую рану. Свежую. Открытую.

И из всех людей – он.

Зейн был последним человеком, кого я хотела бы видеть в таком состоянии. Я не ожидала, что ему будет не все равно, и я определенно не ожидала, что он посмотрит на меня так, как смотрел – как будто что-то внутри него сломалось только от того, что я сказала это вслух. Как будто он хотел вернуться в прошлое и всадить пулю в парня, который причинил мне боль.

Мне почти стало жаль его.

Почти.

Потому что, по правде говоря, он не имел права. Четыре года назад он не знал меня. Он понятия не имел, каково это — выкарабкиваться на поверхность после той ночи, просыпаться на больничной койке, когда мои родители кричат на врачей, мое тело болит, мой разум разрушен. Он не имел права что-либо чувствовать по этому поводу.

Но часть меня подозревала, что он все равно отправился на поиски ответов.

Возможно, он просмотрел старые записи с камер видеонаблюдения Python. Может быть, он застал тот момент, когда я вошла много лет назад, ища место, где можно было бы начать все сначала, только для того, чтобы он отверг меня еще до того, как я смогла начать.

Я все еще слышала его голос, задолго до того, как он опомнился.

Ты пришла сюда не просто так. Чего ты хочешь от меня, Кали? Хм? Скажи мне.

Но что именно я искала?

Это действительно мило, маленькая убийца. Но это не меняет того факта, что ты пришла сюда в поисках меня.

Я откинула голову назад, уставившись в потолок квартиры, как будто там хранились ответы. Знакомая боль в мышцах после утренней тренировки была приятным отвлечением, но в голове все еще крутились те же мысли, возвращаясь к нему.

Зейн.

Мужчина, который много лет назад без раздумий отверг меня. Мужчина, который сейчас смотрел на меня так, словно хотел разорвать мир на части из-за того, что со мной случилось.

Я должна быть удовлетворена. Это должно ощущаться как справедливость – даже как месть. Я хотела заставить его что-то почувствовать, напомнить ему о девушке, которую он отверг много лет назад. И теперь он знал. Теперь он понимал.

И все же все было не так хорошо, как я ожидала.

Я все еще слышала, как изменился его голос. Как тщательно он сохранял ровный тон, но я знала лучше. Я видела, как напряглась его челюсть, как сжались руки в кулаки. Зейн был не из тех, кто теряет контроль – по крайней мере, внешне, – но в тот момент что-то в нем сломалось.

Я годами держала таких мужчин, как он, на расстоянии вытянутой руки, отказываясь подпускать кого-либо достаточно близко, чтобы мне было не все равно. И вот теперь он здесь, снова врывается в мою жизнь, вторгаясь в прошлое, которое ему не принадлежало.

Ему следовало держаться от этого подальше.

Но в глубине души, в том месте, в котором я не хотела признаваться, я не была уверена, что хочу этого от него.

Две недели спустя я все еще избегала Зейна. Вместо того, чтобы ходить в Python и тренироваться, как следовало, я использовала свой домашний тренажерный зал и проводила ночи на вечеринках. Я почти слышала голос Тревора в своей голове. Наверное, ты так и не усвоила свой урок.

Двадцать пятый день рождения Франчески стал вечеринкой года. Это всегда было событие с участием ДеМоне. Но в отличие от вечеринки, которую она уже устраивала в присутствии всей своей семьи, лидеров Коза Ностры, мультимиллионеров и миллиардеров со всего мира, эта вечеринка была только для нее и нас, ее друзей.

Все было красным, от украшений до гирлянд, от торта, который разлетелся повсюду блестками, когда она задула свечи в полночь.

Ночь была, мягко говоря, невероятно странной. Сначала я застала двух своих друзей, Марию и Зака, за жарким спором на кухне шеф-повара в другом конце квартиры и оказалась втянут в их прелюдию, а потом Наталья спросила меня, что значит «amai». Ужас в ее глазах, когда я сказала ей, что это означает «милая», был всем, что мне нужно было знать.