Чтение онлайн

Капля чего-то мокрого скатилась по моей щеке, обжигая мою замерзшую кожу.

Нет.

Не сейчас. Не тогда, когда я наконец была здесь.

Я крепче сжала ручку, заставила свое тело двигаться, чтобы покончить с этим…

Я закричала.

И опустила нож.

Лезвие вонзилось в тротуар в дюйме от головы Хироши.

Я выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание. Все мое тело задрожало, адреналин обрушился на меня, как приливная волна.

Я не могу этого сделать.

В тот момент, когда я оттолкнулась от изломанного тела Хироши, все еще сжимая в руке клинок, я почувствовала, как тяжесть того, что я почти сделала, раздавила меня. Мои руки дрожали, когда я, спотыкаясь, побрела прочь, мое дыхание было прерывистым.

Я втянула воздух, но этого было недостаточно.

Моя грудь вздымалась.

Мир накренился.

Края моего зрения затуманились, темнота наползала, когда мой пульс забился слишком быстро, слишком громко.

Я пыталась сосредоточиться… пыталась дышать. Но не могла.

Мое горло сжалось, легкие напряглись, отказываясь расширяться. Переулок закружился вокруг меня, я задыхалась, в нос ударил густой запах крови. Мое тело сотрясалось от адреналина, но конечности казались онемевшими, оторванными, как будто я была не в своей собственной коже.

Затем что-то тяжелое и солидное опустилось мне на плечо.

Вес был приземляющим. Теплым.

Я ахнула, резко втянув воздух, когда мое тело дернулось в ответ, мой разум ухватился за это ощущение. Постепенно шум в моей голове притупился, паника отступила. Мое зрение прояснилось достаточно, чтобы увидеть руку, сжимающую мое плечо – большую, сильную, уверенную.

Зейн.

Я повернула голову, мой взгляд скользнул вверх по его руке, по широкой груди, пока я не встретилась с его расплавленными глазами.

Они были темными. Черными от чего-то смертоносного.

Но злобность в выражении его лица предназначалась не мне.

Это было для сломленного человека, лежащего грудой позади нас, едва дышащего, его собственная кровь растекалась вокруг него, как предсмертное ложе.

Я с трудом сглотнула, мой пульс все еще колотился, когда я пыталась выдавить слова, колючие у меня в горле.

— Я… Я не могу...

Пальцы Зейна сжались на моем плече, твердые и успокаивающие.

— Тебе и не нужно.

Мои губы приоткрылись, но прежде чем я успела что-либо сказать, он наклонился ко мне. Другая его рука обхватила мою, поверх моих пальцев, все еще сжимавших рукоять танто.

Его хватка была твердой.

Непоколебимой.

— Можно? — Его голос был тихим, глубоким, прорезая густое напряжение в воздухе, как лезвие.

Я уставилась на него, у меня перехватило дыхание.

Его рука была теплой на моей, его присутствие непоколебимым, как будто он знал о буре, бушующей внутри меня. Как будто он давал мне выбор.

Через мгновение я кивнула.

Зейн не колебался.

Последнее, что я увидела, прежде чем отвернуться, было выражение чистого, нефильтрованного ужаса на лице Хироши, когда Зейн подошел к нему.

Настоящее

Мидтаун, Нью-Йорк

Тяжесть легла мне на руки, тяжелая, но знакомая. Мои мышцы горели, но я радовалась этому ощущению – боли, изнеможению, доказательству того, что я все еще контролирую свое собственное тело. К концу тренировки мой пульс выровнялся, дыхание стало глубоким и ровным, когда я закончила свой последний сет и позволила штанге упасть на мат с глухим стуком.

Сидевший напротив меня Тони уже снимал перчатки и бросал их на ближайшую скамейку. Он двигался быстро, едва успев остыть, прежде чем схватить свою сумку и перекинуть ее через плечо.

— Мне надо бежать. Работа, — сказал он, сверкнув ухмылкой, которая не коснулась его глаз.

Дела Коза Ностры.

Я не спрашивала, а он не вдавался в подробности.

— Увидимся позже, — сказала я вместо этого, протягивая свои больные руки, когда он кивнул и направился к выходу.

Я не торопясь свернула бинты, положила перчатки в спортивную сумку, прежде чем пройти через главный уровень Python.

Прошло две недели.

С той ночи прошло две недели.

Две недели с тех пор, как я позволила Зейну видеться со мной чаще, чем когда-либо намеревалась.

Две недели с тех пор, как я колебалась.

Моя челюсть сжалась, когда я выбросила эту мысль из головы, поправляя ремень сумки по пути в раздевалку.

— Кали.

Я остановилась. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был.

Его голос был глубоким, ровным, прорезая пространство подобно лезвию. От этого по моему позвоночнику пробежала рябь, которую я отказывалась признавать, когда выдохнула через нос и повернулась к нему лицом.

Зейн стоял в нескольких футах от меня, наблюдая с тем же непроницаемым выражением, которое я привыкла презирать. Оно говорило мне, что бы это ни было, мне это не понравится.

Он медленно шагнул вперед, не сводя с меня глаз.

Я напряглась, каждый мускул в моем теле напрягся.

Его голова слегка наклонилась, темные глаза изучали меня, как будто я была чем-то, что нужно разгадать. — Ты колебалась с ножом.

С моих губ слетел медленный выдох, пальцы сжались в кулаки.

— И?

Губы Зейна дрогнули, почти от удовольствия. — Значит, тебе нужно научиться стрелять.

Я моргнула, застигнутая врасплох. — Что?

— Ты слышала меня. — Его тон не дрогнул.

Я покачала головой. — Я не пользуюсь оружием.

Это было старое правило японских корней семьи Су. В него свято верил мой покойный дед, и я тоже ему следовала. Мои отец и брат отдалились от Востока и якудзы. Не я.

— Может, тебе и стоит.

Мои челюсти сжались. — Нет.

Зейн не двигался. Просто смотрел на меня, его молчание было тяжелее слов. Я чувствовала, как его пристальный взгляд впивается в меня, читая все, о чем я умолчала.

— Если ты снова застынешь, следующий мужчина не даст тебе возможности колебаться. — Зейн подошел на шаг ближе, понизив голос настолько, чтобы слышала только я. — Ты не хочешь убивать? Прекрасно. Тогда узнай, как убедиться, что тебя не убьют.

Эти слова запали глубоко.

Я ненавидела то, что он был прав.

Я ненавидела себя за то, что обдумывала это.

Но что я ненавидела больше всего, так это то, что Зейн всегда точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить меня сказать да.