Чтение онлайн

Голос Сэнсэя прорезал тишину, как клинок.

— Еще раз.

У меня перехватило дыхание. Мои руки дрожали, когда я поднял их в стойку. Лунный свет проникал сквозь сломанные рейки в потолке, отбрасывая резкие серебряные углы на пол. Я ударил столб с деревянным человечком.

— Твоя позиция слаба. Снова.

Мои ноги горели. Каждое движение вызывало крик. Биение моего сердца отдавалось в ушах, как боевые барабаны, оглушая меня всем, кроме его голоса. Храм был наполовину сгнившим – стены рушились, у статуй не хватало голов или рук, – но его глаза были острее любого клинка, который я когда-либо видел. И холоднее.

— Ты колеблешься. — Он обошел меня. — Ты мягок.

Я ненавидел то, что он был прав.

Тишина в комнате сгустилась. Я чувствовал его взгляд, хотя он стоял у меня за спиной. Я почувствовал вопрос еще до того, как он его произнес, словно удар грома по коже.

— Ты действительно хочешь отомстить? — Его голос был тихим. Не нежным.

Я ничего не сказал.

Слово сформировалось у меня во рту, прилипло к языку, замерло в горле. Я посмотрел на свои руки – такие маленькие, такие юные, такие слабые.

Я вспомнил кровь. Я вспомнил, что было слишком поздно.

Я шагнул вперед. В боль.

Кулак. Вдох. Шаг.

Сильнее.

Пол подо мной расплылся. Я не останавливался. Мышцы протестующе взвыли. Казалось, что мои легкие разрываются изнутри.

И все же я шагнул вперед.

Я снова ударил столб с деревянным человечком.

На этот раз он разломился пополам.

У дождя был свой ритм, холодный, как кончики пальцев, постукивающие по крышке гроба.

Я стоял под ржавой пожарной лестницей, окутанный тенью. Моя одежда прилипла ко мне – черный хлопок, промокший насквозь, скользкий, как вторая кожа. Капюшон был низко надвинут на мои брови, скрывая лицо. Даже мое дыхание оставалось тихим, приученным к тишине.

Наверху в темноте слабо гудела неоновая вывеска, отбрасывая кровавый свет на мокрые стены переулка. Все пахло ржавчиной и застарелым маслом. Подбрюшье Токио пульсировало вокруг меня – грязное, скрытое, живое во всех неправильных смыслах.

Якудза помогла мне. Теперь моя очередь. Ты не торгуешься с синдикатом — ты становишься его частью.

Они никого со мной не посылали.

Просто имя. Фотография. Дверь.

Я бесшумно, словно дым, поднялся по лестнице, запоминая каждый шаг. Клинок, который они мне дали, был из короткой почерневшей стали, без блеска. Он лежал холодный и невесомый рядом со мной.

Дверь со скрипом отворилась под моими пальцами в перчатках.

Внутри на полу, ссутулившись, сидел мужчина с догорающей сигаретой в двух подрагивающих пальцах. В квартире пахло потом, лапшой быстрого приготовления и утратой. Он меня еще не заметил. Перед ним мерцал маленький телевизор, с экрана доносился приглушенный смех.

Долг, сказали они. Долги должны быть выплачены.

Я подошел ближе.

Учащенного сердцебиения по-прежнему нет. Никакой паники. Никакого страха. Просто знакомая тишина.

Мужчина обернулся. Глаза расширились. Он открыл рот, чтобы заговорить. Чтобы закричать.

Слишком поздно.

Лезвие просвистело в воздухе – одна четкая дуга.

Тепло разлилось по моему предплечью. Всплеск. Красное на черном. Он резко подался вперед, дернувшись раз. Два. Потом еще.

Я встал над ним.

Телевизор продолжал смеяться. Теперь звук был искажен, как будто исходил из-под воды. Кровь мужчины текла по облупившемуся линолеуму, направляясь ко мне.

Никакого чувства вины. Никакого ужаса.

Просто дождь барабанит по стеклам. Просто запах металла и чего-то сырого, витающего в воздухе.

Я почистил лезвие.

Когда я вышел обратно в переулок, то не оглянулся.

Это не было правосудием. Это не было местью.

Просто работа.

И я пошел дальше.

17 лет

Снаружи гудел город – неоновый свет пробивался сквозь темноту, фары отбрасывали золотые пятна на мокрый тротуар. Была почти полночь, когда я открыл дверь и вошел внутрь.

В моей квартире слабо пахло металлом и кедровым деревом, все еще ощущался слабый отголосок утренних благовоний. Небольшой по большинству стандартов, но в Токио это был дворец. Полы из твердых пород дерева. Четкие линии. Мягкое, дорогое освещение. Все на своих местах.

Кроме него.

Он сидел так, словно это место принадлежало ему.

Развалившись в кресле, откинулся на спинку, закатав рукава. Он доедал мою последнюю чашку лапши быстрого приготовления, лениво двигая палочками, как будто это был чертов пикник.

Мягкий свет лампы в гостиной освещал янтарным светом половину его лица. Другая половина была погружена во тьму.

Я и глазом не моргнул.

Я не останавливался.

Я просто закрыл за собой дверь с тихим щелчком.

— Чего ты хочешь? — Спросила я ровным голосом.

Он не поднял глаз. Просто продолжал есть. — Приятно познакомиться, Зейн. Меня зовут Маттео Диабло.

Мои пальцы обхватили рукоять клинка, лежащего на консольном столике за углом.

— Мне насрать, кто ты такой. Чего ты хочешь? — Я медленно вытащил лезвие. — Это последний раз, когда я спрашиваю.

Он улыбнулся, продолжая жевать. — Я хочу купить твои услуги.

— Я работаю только на якудзу.

— Значит, они знают о том, что ты делаешь для Су?

Клинок вылетел из моей руки со скоростью молнии.

Но он был быстрее.

Он отклонился назад, поднимая металлический кухонный нож с кофейного столика, за которым ел, и блокировал мой клинок, отправив его в полет через всю комнату. Затем вонзил нож в кофейный столик – треск – дерево раскололось, как кость. На этот раз он посмотрел на меня.

— Садись.

Я уставился на лезвие. Вошло по самую рукоять.

Мой пульс не участился. Но мой интерес возрос.

Подойдя ближе, я медленно села на диван напротив него. Одна рука свободно лежала у моего бедра – рядом со вторым ножом, который я держал там в ножнах.

— Как ты меня нашел?

Он вытер рот салфеткой, которую явно нашел на моей кухне. — Я тоже работаю с семьей Су.

Я тихо выдохнул, напряжение разматывалось, как нить. Су не были якудза, но они были связаны со своей отдельной преступной организацией. Династия Су продавала огнестрельное оружие по всему миру, а также занималась вопросами кибербезопасности. Однако мир видел в них всего лишь еще одну многомиллиардную компанию из списка Fortune 500. Несмотря на то, что они в основном проживали в Штатах, в Японии они были практически членами королевской семьи.