Чтение онлайн

Пауза. Затем легкое изменение в воздухе. Я мог сказать, что она хотела что–то сказать – поспорить со мной, бросить мне вызов, — но она этого не сделала. И я ненавидел признавать, что это задело меня, не зная, почему.

Я мог догадаться почему. Она хотела вступить. В Бойцовский клуб.

Вместо этого я услышал мягкое шуршание удаляющихся шагов по деревянному полу. Едва уловимая тяжесть ее присутствия прошла мимо меня, ее энергия сохранялась даже тогда, когда она исчезла из поля моего зрения. Секундой позже в тишине раздался приглушенный щелчок закрывающейся двери ванной, за которым вскоре последовал отдаленный шум воды.

Я наконец поднял глаза, уставившись на закрытую дверь, мои руки лежали на столе. Без нее пространство казалось другим. Моя челюсть слегка сжалась, пальцы сжались на прохладной поверхности дерева, прежде чем я заставил себя сосредоточиться на текущей задаче.

Но даже когда я потянулся за антисептическими салфетками, я все еще слышал, как льется вода, все еще ощущал остатки ее присутствия в комнате.

И моя кровь забурлила еще горячее.

Я откинулся на спинку стула, кожа слегка заскрипела, когда я прокручивал последний финансовый отчет на своем экране. Цифры сливались воедино. Мои мысли были не там, не совсем. Не тогда, когда я знал, что она все еще была в моем душе, обнаженная, пар клубился под косяком закрытой двери.

Дверь со щелчком открылась.

Я не сразу отвел взгляд, но почувствовал это. Изменение в воздухе, притяжение.

Когда я наконец поднял взгляд, Мейси стояла там.

Полотенце плотно прижималось к ее груди.

С ее влажных волос капает вода на мой пол.

В моей одежде.

В моем животе разгорался медленный пожар, что-то темное и собственническое растекалось по моим венам.

Моя одежда на ее коже.

Мой запах окутал ее, как невидимое требование.

Она внимательно наблюдала за мной, как будто чувствовала это.

Как будто она ждала, что я буду делать.

Я встал, ее глаза следили за каждым моим движением.

Проходя мимо, я бросил ей вызов, и часть меня не смогла удержаться от мысли, что на ней нет ничего, кроме моей одежды.

Мой взгляд упал на полотенце в ее руках, в которое, я мог сказать, она завернула свою окровавленную, грязную одежду. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, когда поймал тонкую кружевную полоску белого белья, выглядывающую на дюйм из-под полотенца.

Твою мать.

— Залезай на стол.

Она колебалась, сжимая пальцами полотенце. — Зачем?

Я просто посмотрел на нее – острым, повелительным взглядом. Тем самым, который заставлял взрослых мужчин сгибаться пополам.

Через мгновение она подвинулась и присела на край моего стола. Затем потянулась за бинтами.

Я взял их из ее рук, не впечатленный тем, что она намеревалась сделать это сама.

Прежде чем она успела возразить, я нежно взял ее за запястье.

Она напряглась.

И не от боли.

Я был осторожен, мои руки двигались медленнее, чем обычно, когда я дезинфицировала рану.

Шутка не обошла меня стороной – насилие жило в моих венах, но прямо сейчас мое прикосновение было совсем не таким.

Когда я перевязывал костяшки ее пальцев, мои пальцы коснулись старых шрамов, оставшихся от прошлых драк. Я почувствовал, как забился ее пульс, когда коснулся внутренней стороны ее запястья.

У меня тоже.

Я сделал паузу, мой взгляд метнулся вверх.

Ее нежная шея дернулась с тихим вздохом. — Ты пялишься.

Я приподнял бровь, не сводя с нее глаз. — Может быть, мне нравится то, что я вижу.

Ее губы приоткрылись, затем она быстро нахмурилась и отвела взгляд. — Не лезь в мою голову, Зейн.

Ее голос был резким, но я уловил проблеск чего–то под ним — чего-то грубого, неустроенного.

Она была зла.

На меня.

Но почему?

Я не мог сказать, было ли это из-за бойцовского клуба или потому, что у меня хватило наглости посмотреть на нее так, как будто я действительно ее видел. Возможно, все вышеперечисленное. Может быть, что-то совсем другое.

Я стиснул челюсти, подавляя медленный прилив раздражения, ползущий вверх по позвоночнику.

Прекрасно.

Если она хотела разозлиться на меня, пусть злится.

Я постарался, чтобы мой голос был непроницаем. — Не двигайся.

Она послушалась, но я заметил, как ее пальцы слегка дрожали в моих руках.

Закончив перевязывать ее запястье, я сделал небольшой шаг назад. — Если я позволю тебе драться, ты будешь драться только за меня?

Она встретилась со мной взглядом, ища подвох. Затем кивнула.

Я медленно выдохнул, обдумывая. — Две недели. Ты будешь драться здесь. На моих условиях. Это значит, что я тренирую тебя.

Она изучающе посмотрела на меня, затем ухмыльнулась. — Ты же не хочешь, чтобы мне причинили боль.

Я не ответил тем «да» что хотел.

Просто выдержал ее взгляд, понизив голос. — Ты будешь сражаться за меня, Мейси. Это значит, что ты не сломаешься.

27 лет

Майами, Флорида

Воздух в маленькой гавани был насыщен солью и старинной музыкой.

Из треснувшего окна наверху доносился кубинский джаз, мягкий и переливчатый. Неоновые вывески гудели приглушенными цветами – оранжевыми, розовыми, голубыми, – отбрасывая длинные тени на закрытые ставнями витрины магазинов и ржавые балконы. Даже так поздно влажность окутывала меня, как вторая рубашка.

Я шел, засунув руки в карманы, теперь уволившись со своей прошлой профессии наемного подрядчика. Мои ботинки слегка отдавали эхом по потрескавшемуся тротуару. Я не спешил. В кои-то веки мне некуда было податься.

Кто-то ударил меня сзади.

Быстрый. Маленький.

Я развернулся, рука инстинктивно коснулась рукояти ножа под курткой — но это было всего лишь размытое пятно, подросток. Она даже не оглянулась. Худощавая фигура, черная толстовка с капюшоном, кровь на ботинке. Она неслась по улице так, словно позади нее был ад.

Я почти продолжил идти.

Но тут я услышал шаги.

Тяжелые. Нескоординированные. Несколько.

Трое мужчин. Большие. На задании. Их сапоги беззвучно шлепали по мостовой.