Чтение онлайн

И что он собирался позволить мне. Пока.

В одну секунду я была на танцполе. В следующее мгновение я оторвалась от земли и перевернулась вверх тормашками, ноги болтались в воздухе, а рука Зейна обхватила меня сзади за бедра, когда он перекинул меня через плечо, как будто я ничего не весила.

Я взвизгнула, наполовину смеясь, наполовину шокированная.

Зейн шел, уверенно и беззаботно, прокладывая путь сквозь пьяную толпу; его хватка была твердой, собственнической.

Прохладный ночной воздух коснулся моей кожи, когда мы вышли на улицу, затемненный внедорожник был припаркован у обочины. Зейн наконец отпустил меня, каблуки с мягким стуком приземлились на асфальт.

Я покачнулась – совсем слегка – навстречу ему, остатки текилы все еще гудели в моей крови. Мои пальцы инстинктивно нащупали лацкан его пиджака. Он не оттолкнул меня, но и не позволил забыть, что это была не какая-то игра.

Я обошла его, открывая пассажирскую дверь машины и хватаясь за кожаные сиденья в темном салоне, и ухмыльнулась. — Чур, я спереди!

Его хватка на моем предплечье усилилась – не грубая, но достаточно твердая, чтобы оттащить меня назад. Он наклонился, дыхание коснулось моего уха, голос звучал как гравий и грех. — Соплячкам не положено сидеть впереди.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, в равной степени вызванная адреналином и жаром.

— Их выводят под конвоем, — пробормотал он. — Как в полицейской машине.

Я удивленно посмотрела на него. — Так ты теперь федерал?

— Нет. Только твой надзиратель по условно-досрочному освобождению.

Он открыл заднюю дверцу машины. С драматическим вздохом я скользнула на заднее сиденье, тяжелый запах кожи и опасности окутал меня. Зейн закрыл за мной дверь и обошел машину со стороны водителя. Садясь, его челюсть была напряжена, плечи сведены.

Какое бы наказание он ни задумал...

Я только начала.

Город расплывался передо мной полосами янтаря и хрома, пока я вел внедорожник сквозь ночное затишье Манхэттена, одна рука на руле, другая медленно сжимается на бедре. Кали сидела позади меня, молча, прижавшись к дальнему окну, словно пыталась раствориться в мелькающих огнях. Она не произнесла ни слова с тех пор, как мы вышли из клуба.

Я слегка отрегулировал зеркало заднего вида.

Вот она – глаза полуприкрыты, губы надуты, что не было преднамеренным, просто естественным. Ее лицо было повернуто к стеклу, щека покоилась на тонированном стекле, как будто ей нужна была прохлада, чтобы утихомирить бурю внутри нее. Городской неон отражался в ее глазах, изломанных и беспокойных.

— Кали. — Мой голос нарушил тишину, ровный, но тяжелый от всего недосказанного. — Тебе нужно смириться с этим.

Она нахмурила брови ровно настолько, чтобы сморщить свое отражение в стекле.

— Я твой телохранитель. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но это не изменит того факта, что я никуда не уйду.

Наступила долгая тишина, из тех, что пульсирует между вдохами. Затем она слегка отстранилась от стекла, ее голос был низким, резким. — Почему ты, Зейн? У моего брата на зарплате много людей.

Я поймал ее взгляд в зеркале. Темный. Уязвленный. Дерзкий.

— Потому что никто из них не стал бы умирать за тебя.

Это заставило ее вздрогнуть. Ее губы приоткрылись, затем снова сомкнулись, как будто слова застряли где-то между легкими и гордостью.

Когда она наконец заговорила, ее голос звучал тише. — Я не хочу, чтобы ты умирал за меня.

Я включил поворотник, выезжая на соседнюю полосу, затем снова встретился с ней взглядом в зеркале.

— Это не тебе решать.

Она слегка заерзала на своем сиденье, одергивая подол своего крошечного платья по бедрам, как будто это могло ее зацепить. Ее голос был мягче, когда раздался снова.

— Ты не должен так на меня смотреть.

— Как, например?

Она подняла глаза и прямо встретилась с моими в зеркале. — Как будто я что-то сломала.

Мои руки крепче сжали руль, кожа застонала от напряжения.

— Ты сломала, — сказала я грубым голосом. — Мою сосредоточенность. Мое терпение. Все. Я не могу перестать думать о тебе. Это сводит меня с ума, черт возьми.

Прошла минута.

Единственным звуком был низкий гул двигателя, нежное шуршание шин по асфальту. И ее дыхание. Неровное. Тихое. Как биение сердца в темноте.

Низкий гул R&B из радио заполнил тишину, его мелодия обволакивала нас. Воздух был густым от напряжения, ощутимой энергии, которая цеплялась за кожаные сиденья и пространство между нами.

Я взглянул в зеркало заднего вида, уловив какое-то движение на заднем сиденье. Кали ерзала, ее силуэт был изящным, но неторопливым. Одним плавным движением она стянула платье через голову, бросив его на сиденье рядом с собой. В одном белом нижнем белье, с растрепанными вьющимися волосами, каскадом рассыпавшимися по плечам. Она не смотрела на меня, погруженная в свой собственный мир.

— Кали, — сказал я низким и ровным голосом, маскируя бурю, назревающую внутри меня. — Что ты делаешь?

Она откинула волосы с шеи, обнажив изящный изгиб. — Слишком жарко, — пробормотала она отстраненным, почти мечтательным тоном.

Я крепче сжал руль, кожа заскрипела под моими пальцами. — Надень платье. Я включу кондиционер.

Она откинулась назад, ее обнаженные плечи прижались к сиденью, слабая улыбка заиграла на ее губах. — Нет. Я думаю, что так и останусь.

Мое терпение было на исходе, грань между контролем и желанием стиралась с каждой секундой. — Кали...

Я оглянулся на нее в зеркале, слова подкосились у меня, когда я увидел это зрелище.

Руки Кали скользнули по ее шее, медленно спускаясь к ложбинке между грудями. Ее кожа сияла в свете городских огней, олицетворяя искушение и вызов. Она встретила мой пристальный взгляд, ее великолепные глаза горели вызовом, заставляя меня отреагировать.

Движение двигалось медленно, внешний мир не обращал внимания на битву, ведущуюся внутри меня. R&B играло на заднем плане, как саундтрек к напряжению, которое потрескивало в воздухе. Я выдохнул, пытаясь привести в порядок свои мысли, заякориться в реальности текущего момента.