Чтение онлайн

Но с Кали реальность была меняющимся ландшафтом, и я уже потерялся в ее глубинах.

Оторвав спину от кожаного сиденья, она провела руками по своему плоскому, подтянутому животу – опасно низко, – затем снова вверх, по гладкой, темной коже.

Я сжал зубы, ненавидя то, что она делала со мной, но не в силах отвести взгляд. Моя кровь была горячее огня, шумела в ушах, призывая меня остановиться и сесть с ней на заднее сиденье.

Кали застонала, почти от дискомфорта, как будто ей что-то было отчаянно нужно. Как будто она могла сойти с ума, если не получит этого.

Ее руки скользнули по телу, обхватывая груди по бокам, ее глаза впились в мои, когда она приподняла декольте. Мой член подпрыгнул.

Я знал, что должен отвернуться. Сказать что-нибудь.

Но я этого не сделал.

Не смог.

Я был очарован ею.

Было что–то в том, как она двигалась — плавно, нарочито, словно сила тяжести чуть-чуть склонилась в ее пользу. Ее присутствие нарушало мое самообладание.

Она была великолепна. В том смысле, в каком был огонь, прямо перед тем, как сжечь тебя.

И я стоял слишком близко к пламени.

В моей груди бушевала небесная битва – невозможная война между тем, что я чувствовал к ней, и железной верностью, которой я обязан ее семье. Кодекс, по которому я жил, за который проливал кровь, который въелся в мои кости и который научил меня хоронить нужду под долгом.

Она была дочерью Ричарда Су. Сестра Тревора.

Сестра моего лучшего друга.

Этого должно быть достаточно. Граница, начертанная кровью, братством и последствиями.

Тревор был моим лучшим другом.

Но что-то подобное перечеркнуло бы все, что я когда-либо делал для своей Семьи. Нечто подобное будет наказано смертью. Особенно когда я должен был защищать ее. Оберегать ее. Заставить ее поверить мне.

Но потом она посмотрела на меня. И я поклялся, что весь мир погрузился в тишину. Та тишина, от которой у меня перехватило дыхание и осталась только правда. И в этой тишине я осознал.

Первая женщина, привлекшая мое внимание...

Была единственной, кого я не мог заполучить.

Желание — опасная штука. Я знал, что это неправильно. Я знал, что могу умереть. Но я не мог сдержаться.

Кали прикусила губу, опустив руки.

У меня свело челюсть. Я заставил себя продолжать вести машину, бросив взгляд в зеркало заднего вида, как будто не мог прожить и полсекунды, не глядя на нее.

Я не мог видеть ниже ее талии, но краем глаза заметил движение.

Она раздвинула ноги.

Еще один укус губы. Еще один дразнящий стон, как будто она наконец-то вкусила запретный плод.

Когда ее рука оказалась у нее между бедер, она выгнула спину и откинула голову назад.

Она застонала – мягко и женственно – и этот звук проник прямо в мой член.

Мне следовало сказать ей остановиться. Остановиться и дать ей прийти в себя. Но я тоже потерял самообладание.

Я прочистил горло. Не потому, что мне это было нужно. А потому, что я был нужен ей.

Ее глаза резко открылись, и острый взгляд остановился на мне.

Моя челюсть свело от напряжения.

Ее рука задвигалась быстрее.

Я крепче сжал руль.

Она приоткрыла губы; еще один стон, который донесся прямо до моего твердого члена.

Я удерживал ее взгляд. Все время.

И когда она кончила, то смотрела на меня.

Надутые губы. Растрепанные волосы. Белое белье. Глаза, полные страсти.

Все для меня.

Шины внедорожника прошуршали по полированному бетону, когда я въехал в свой частный гараж. Верхний свет ожил, залив пространство прохладным, мягким светом. Гул двигателя растворился в тишине, осталось только тяжелое дыхание Кали и меня.

Я изменил позу, прижимая руку вниз, чтобы попытаться уменьшить стояк в штанах.

Кали без единого слова открыла свою дверь и вышла с грацией, которая игнорировала напряжение между нами. Мои глаза следили за ней – обнаженной; полностью обнаженной. На ее обнаженных плечах отразился свет – разительный контраст на фоне серых стен – почти заставивший меня сдержать стон при виде ее великолепной, гладкой, смуглой, золотистой кожи....

Она не оглянулась, направляясь к частному лифту, покачивание ее бедер было молчаливым вызовом.

Белое белье. Белые туфли на каблуках. Черное платье в одной руке.

Я снова поправил штаны.

Ее рука поднялась, перекидывая черные кудри через плечо, обнажая спину и историю, нанесенную чернилами на ее кожу – цветы вишни, каллиграфия, дракон – приглашение было ясным.

Прикрыв рот рукой, я смотрел, как она исчезает, другой рукой вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Воздух в машине был густым от остатков ее присутствия – жасмина и чего-то более дикого.

Я закрыл глаза, глубоко вдыхая, пытаясь унять бурю, с которой она меня оставила. И подождал, пока стояк у меня в штанах не исчезнет.

Шли минуты. Я потерял счет, ориентируясь только на ритмичный стук своего сердца. Когда я наконец вышел, прохладный воздух почти не смог приглушить жар, бушующий под моей кожей.

Поездка на лифте была тихой, мягкий гул его подъема резко контрастировал с адом внутри меня. Лофт встретил меня своей обычной тишиной – окна от пола до потолка, открывающие вид на мерцающий городской пейзаж, минималистский декор, залитый лунным светом.

Вопреки здравому смыслу, я поднялся по лестнице в спальню, каждый шаг тщательно контролируя, чтобы убедиться, что мои шаги слышны.

И вот она, в моей постели, белые простыни служили холстом для золотисто-коричневой кожи, в которую мне до смерти хотелось вонзить зубы.

Она лежала на животе, локоны разметались по подушке, изгиб ее обнаженной спины поднимался и опускался при каждом вздохе – белые простыни прикрывали только грудь и нижнюю часть талии.

Я тихо приблизился, единственным звуком был тихий стук моих шагов.