Чтение онлайн

Здесь тихо, если не считать редких звуков сирены, доносящихся с улиц, или далекого гудка такси. Та тишина, которая заставляла людей говорить правду.

Я повернулась к нему, слегка положив подбородок на плечо. — Чем ты занимался до того, как обосновался в Нью-Йорке?

Зейн ответил не сразу. Его челюсть слегка напряглась. Он наклонил голову, не сводя глаз с огней далеко внизу.

— Кое-что искал, — сказал он наконец. Его голос был мягким, но ровным, как будто он репетировал эту реплику раньше. — Я думал, что если буду продолжать двигаться, то найду его.

— Человека? — Спросила я, прежде чем смогла остановить себя.

Он снова замолчал. — Призрака.

Я моргнула, нахмурив брови.

— Просто то, от чего я не мог избавиться. В конце концов, я понял, что гоняюсь за дымом. И что некоторые моменты моей жизни... — Он сделал паузу, взглянул на меня. — Останутся нераскрытыми.

Я наблюдала за его профилем. За тем, как ветер треплет его ресницы. Каким спокойным он выглядел снаружи, в то время как я чувствовала войну за его словами. Я хотела надавить. Спросить кого. Спросить что. Но что-то подсказало мне не делать этого. К некоторым ранам нельзя прикасаться.

Так что я этого не сделала.

После этого мы некоторое время сидели в тишине. Та, которая не был тяжелой – просто полной. Та, когда молчание означает, что ты все еще разговариваешь, только на другом языке.

Через несколько минут я спросила: — Ты объездил весь мир. Почему здесь?

Зейн откинулся назад, заложив руки за спину, и уставился на огни Манхэттена.

— Я скучал по городу.

— Правда? Ты соскучился по шуму?

Он издал тихий, веселый смешок. — Ага.

Я усмехнулась, наклонив голову. — Что тебе больше всего нравится в Нью-Йорке?

Он ответил не сразу. Его глаза метнулись ко мне, пристальный взгляд встретился с моим. — Твои глаза.

Я уставилась на него. Он не улыбался. Он не дразнил. Он говорил серьезно.

Мир замер.

Я открыла рот, но ничего не произнесла.

Поэтому вместо этого я наклонилась к нему.

Его губы наполовину встретились с моими — мягкие и уверенные. Поцелуй был медленным, уверенным, как будто у нас было все время в мире. Как будто здания могут рухнуть, город сгореть, а мы даже не заметим.

Его рука легла мне на затылок. Моя прижалась к его толстовке. Холод не имел значения. Рост не имел значения. Ничего не имело значения.

Только он. Только я.

Только эта крыша – и весь чертов город внизу.

Настоящее

Бруклин, Нью-Йорк

Я резко проснулся от эха тяжелого стука. Моя голова раскалывалась от остатков сна и притяжения расплавленного тепла – вес Кали, теплый и успокаивающий, прижимался к моему боку. Она пошевелилась рядом со мной, растерянно моргая глазами в темноте.

Потребовалось мгновение, чтобы осознать, где мы находимся: в шикарных черных кожаных креслах моего домашнего кинотеатра, на экране проектора все еще слабо светились титры фильма.

Именно тогда звук открывающейся входной двери прорезал тишину вместе с голосом Тревора.

— Зейн? Это Тревор!

Кали резко выпрямилась, одеяло растеклось по полу. Я сделал то же самое. Мгновение мы смотрели друг на друга – широко раскрытыми глазами, с колотящимися сердцами.

— Черт! — Я зашипел, хватая покрывало и стаскивая его с дивана, чтобы прикрыть нас. Пылинки танцевали в свете экрана. Кали исчезла под тканью.

— Я сейчас выйду, — крикнул я напряженным голосом. Кали сползла со стула и, все еще наполовину скрытая, начала укладывать разбросанные подушки на место.

Я выбежал, бесшумно ступая босыми ногами по ковру, пробежал через вход в спортзал, чтобы попасть в гостиную с другой стороны. Пол из твердой древесины блестел в утреннем свете, вдоль стены были аккуратно сложены гантели.

Я завернул за угол как раз в тот момент, когда Тревор вошел в главную гостиную с открытой планировкой.

— Привет, чувак, — сказал он, поднимая руки. — Я стучу уже минут десять.

— Виноват, — быстро сказала я, засунув руки в карманы своих черных спортивных штанов. Я потер затылок. — На мне были наушники. Я ничего не слышал.

Тревор покачал головой. Он вошел внутрь, оглядывая открытую гостиную. — В «Плейс» даже нет второй сигнализации?

Я ухмыльнулся, указывая на дверь спортзала. — Я — вся необходимая охрана.

Он закатил глаза, но теперь непринужденно улыбался.

В тот момент, когда я услышал ее мягкие шаги, приближающиеся из домашнего кинотеатра, мой желудок сжался. Я заставил свое выражение лица принять нейтральное – что-то дружелюбное, как будто мы не провели только что ночь вместе, прижавшись друг к другу.

Кали вошла в гостиную, как будто это не она только что лежала у меня на коленях час назад. Она двигалась легко – распущенные локоны подпрыгивали, когда она поправляла рукав моей огромной толстовки, которую она стащила из моего ящика. Голые ноги. Босиком. Полностью собранная.

Она не смотрела на меня.

Умно.

— А вот и именинница!

Кали улыбнулась, мягко и немного застенчиво. — Доброе утро.

Тревор подошел к ней и притянул к себе для быстрого, крепкого объятия. — С днем рождения, маленький тролль.

— Я больше не ребенок! — возразила она, нанося удар кулаком по его ребрам.

Тревор со смехом отступил назад.

Я остался в стороне. Как будто я не наблюдал, как она улыбается своими сонными глазами, все еще остекленевшими после пробуждения рядом со мной.

Тревор отстранился и потянулся за черным подарочным пакетом, который положил на кофейный столик за мгновение до того, как вышла Кали. — Я не заворачивал его или что-то в этом роде, но подумал, что тебе будет все равно.

Она заглянула внутрь и тихо ахнула. — О боже мой! Ты этого не делал!

Он ухмыльнулся. — Боксерские перчатки на заказ из Токио. Настоящая кожа. Я попросил об одолжении.

Она вытащила их – пару гладких матово-черных боксерских перчаток с темно-малиновой вышивкой на ремешке. На одной — ее инициалы. Другой — ее боевое имя, Мейси.

Она подняла на него глаза. — Трев, они прекрсаны.

— И... — добавил ее брат, похлопав по дну сумки. — Кое-что еще.

Она достала конверт и открыла его, ее брови взлетели вверх, когда она увидела толстую пачку банкнот внутри. — Какого черта, — засмеялась она, — ты пытаешься подкупить меня, чтобы я облегчила работу Зейну?