Чтение онлайн

Зейн сидел, вытянув ноги, прислонившись спиной к дивану, одна рука небрежно обвилась вокруг меня, как будто ей здесь самое место. Я придвинулась ближе, положив голову на его широкое плечо. Его тепло ощущалось как мое личное убежище в этом огромном тихом лофте.

Слабый аромат его одеколона смешивался с запахом растаявшего снега на его одежде. Снаружи, крыши были покрыты порошкообразным слоем снега, окна на другой стороне улицы светились оранжевым, когда люди начали включать свет. Весь мир казался притихшим, как будто мы были заключены в наш собственный идеальный маленький пузырь.

Я чувствовала, как его дыхание поднимается и опускается на моей щеке, мягкость его футболки под моими пальцами. Зейн слегка наклонил голову, так что его подбородок слегка коснулся моих волос. Никто из нас не произнес ни слова – в этом не было необходимости. Вид был достаточно волшебным, как и этот момент.

За неделю до Рождества мой лофт выглядел так, словно его убрали и окунули в атмосферу чистого праздника – и все благодаря Кали.

По деревянному полу были разбросаны коробки, а мои руки были опутаны гирляндами из крошечных белых огоньков. Елка, которую я принес домой на прошлой неделе, почти задевая потолок, занимая один угол гостиной. Все помещение пахло сосной и сахарным печеньем из партии, которую мы ранее достали из духовки.

Кали подпевала песне «Счастливого маленького Рождества», нежный звук наполнил квартиру теплом, которого никогда не мог достичь обогреватель. Ее руки были заняты распушиванием ветвей дерева, глаза сияли, когда она решала, куда повесить каждое украшение – блестящие стеклянные лампочки, крошечных резных животных и несколько войлочных снежинок. У меня никогда не было ничего подобного раньше; в это время года моя квартира обычно была опрятной и пустой, просто еще один отрезок зимних дней, сливающийся в один. Но с появлением Кали я вдруг впервые за очень долгое время почувствовал себя как дома.

— Передай мне, пожалуйста, вот эту. — Она указала на маленькую стеклянную звездочку в коробке у моих ног. Я поднял ее, осторожно, чтобы не уронить, и она протянула руку, чтобы повесить как надо. Ее вьющиеся волосы упали ей на лицо, и я откинул их назад, мои пальцы коснулись ее щеки.

Нам потребовалось несколько минут, чтобы полюбоваться деревом, когда оно наконец засветилось – нити белых огоньков мерцали сквозь зеленые ветви, как звезды. Кали восторженно захлопала в ладоши, затем развернулась и схватила меня за руки, чтобы немного потанцевать под следующую песню. Смеясь, она притянула меня ближе, и я почувствовал ее тепло через свой свитер.

Затем мы вместе повесили чулки над камином – один для нее, другой для меня, – хотя до сегодняшнего вечера он никогда не использовался. — Выглядит идеально, — пробормотала она, прижимаясь ко мне, когда мы отступили назад.

— Никогда не думал, что займусь этим, — признался я, понизив голос. — Украшения, печенье, рождественские фильмы.

Ее глаза сверкнули, когда она посмотрела на меня. — Ты хочешь сказать, что никогда не смотрел «Один дома»?

— Никогда, — рассмеялся я.

— Для меня большая честь быть первой, — поддразнила она, подталкивая меня к дивану.

В гостиной было тепло и пахло печеньем и вечнозелеными растениями. Снаружи уже стемнело, город сиял праздничными огнями. Внутри у нас были сложены одеяла и тарелка с печеньем в пределах досягаемости. Кали схватила пульт, готовая включить наш рождественский киномарафон, и я притянул ее ближе к себе.

Каждое мгновение с ней было таким теплым, легким и совершенно правильным – как будто это было именно то место, где я должен был быть все это время.

В канун позднего Рождества в квартире царила тишина, если не считать слабого потрескивания камина и негромкого позвякивания бокалов, которые мы оставили на кофейном столике. Снаружи уже несколько часов шел снег, покрывая улицы Бруклина белым, свет уличных фонарей ловил каждую ленивую снежинку. Казалось, что город спит, и мы были в нем единственными людьми.

Я был рад, что мы провели Рождество вдвоем. Мы уже выполнили свои обязательства перед ее семьей и нашими друзьями, и теперь мы могли наконец расслабиться и побыть вместе.

Только мы вдвоем.

Кали сидела на пушистом белом коврике перед диваном, завернувшись в один из моих больших шерстяных свитеров, ее глаза сияли, когда она вытаскивала последнюю ленточку из моего подарка. Голубое бриллиантовое ожерелье сверкало в ее руках, как крошечная капля океана, грани его отражали каждый луч света в комнате.

Я вспомнил, что несколько недель назад видел его на странице в ее журнале, обведенное кружком, с загнутыми краями, как будто она возвращалась к просмотру снова и снова. Я заплатил пять миллионов, чтобы он был здесь сегодня вечером, уютно устроенный в бархатной коробочке, – и это стоило того, в ту секунду, когда ее глаза загорелись, прежде чем с признательностью уставиться на меня.

— Зейн, — выдохнула она, — Оно прекрасно.

Я улыбнулся, протягивая руку, чтобы застегнуть застежку у нее на шее, руки на мгновение задержались на ее плечах, прежде чем отстраниться. Темно-синий цвет сиял на ее коже, как тайна, известная только нам.

Когда подошла моя очередь, Кали вручила мне длинный узкий сверток, который показался мне слишком тяжелым для своего размера. Хрустящий звук рвущейся бумаги наполнил воздух, когда я обнажил катану, такую красивую, что у меня перехватило дыхание. На лакированных ножнах были выгравированы нежные волны и цветы вишни, а лезвие блестело, как утренний свет. Работа была изысканной, каждый дюйм изделия рассказывал свою собственную историю.

— Кали... — Я провел большим пальцем по рукояти, сердце бешено колотилось в груди.

Катана была изготовлена печально известным японским фехтовальщиком, до которого немногие могли дотянуться, не говоря уже о том, чтобы получить личный клинок.

— Я заказала его в Японии, — сказала она с легкой гордой улыбкой. — Потянула за каждую ниточку, которая у меня была.

Это было мягко сказано. Зная ее связи, этот клинок был единственным в своем роде — о чем большинство людей могли только мечтать.

— Спасибо. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

Она покраснела, наклоняясь для поцелуя, но когда моя рука обвилась вокруг ее нежной шеи, притягивая ее к себе – мы уже раздевались.

После того, как мы выразили нашу признательность и любовь друг другу, занимаясь любовью в течение следующего часа, мы устроились у больших окон – тесно прижавшись друг к другу под одеялом, пока за окном продолжал кружиться снег. Город был похож на снежный шар, стеклянный и совершенный.

Кали положила голову мне на грудь, ее пальцы слегка переплелись с моими, и я наблюдал, как мир медленно белеет, ощущая мягкость ее дыхания, тишину квартиры и удовлетворение, которого я никогда не думал, что почувствую.