Чтение онлайн

Безумный блеск в ее глазах, который я слишком хорошо знала, подсказал мне, что она была примерно в двух секундах от того, чтобы выплеснуть свой напиток ему в лицо.

— Это будет грязно, — сказала я, потягивая шампанское. — Маттео должен знать лучше.

Зейн промурлыкал одновременно в знак согласия и веселья. — Он никогда не знает как лучше, — ответил он, касаясь губами моего уха, в то время как его большой палец поглаживал мой бок.

Откуда ни возьмись, с другой стороны от Маттео появилась девушка, легонько положив руку ему на плечо, чтобы привлечь его внимание. Он инстинктивно обернулся, и этого было достаточно, чтобы Франческа убежала и оставила Маттео в баре. Через несколько секунд он повернулся лицом к Франческе, но она уже ушла, растворившись в толпе.

Звуки вечеринки слабо доносились сквозь стены пентхауса – кто-то уже вел обратный отсчет, голоса сливались воедино, становясь громче с каждой цифрой. Рука Зейна тепло обхватила мою, когда мы тихо скользнули по коридору. В гостевой спальне, в которую мы нырнули, было темно, но вид на Манхэттен по другую сторону окон от пола до потолка давал более чем достаточно света.

Я все еще чувствовала, как мое сердце учащенно бьется от энергии снаружи, когда он прижал меня спиной к двери. Когда я посмотрела на него снизу-вверх, его темные волосы слегка спадали на глаза, две верхние пуговицы накрахмаленной черной рубашки были расстегнуты, и в его взгляде был тот тайный блеск, который всегда заставлял мой живот трепетать.

— Три… Два… Один... — Все дружно взревели снаружи, голоса были далекими и все же электрическими. — С Новым годом!

А потом остались только он и я.

Его руки нашли мою талию и притянули меня к себе, запах его одеколона был насыщенным и знакомым. Звук стих, как будто принадлежал другому миру, когда его губы коснулись моих – сначала мягко, затем глубже, как будто он обещал мне вечность в одном поцелуе. Мои руки запутались в его волосах, моя спина выгнулась навстречу ему, когда мы крепко прижались друг к другу.

Где-то снова раздались радостные возгласы, за которыми последовал отдаленный хлопок пробки от шампанского, но все это не имело значения.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, затаив дыхание и улыбаясь, мой лоб прижался к его. Его руки обхватили мое лицо так бережно, как будто я была драгоценностью.

— С Новым годом, Зейн, — прошептала я, мой голос был едва слышен из-за бешено колотящегося сердца.

— С Новым годом, детка, — пробормотал он, проведя большим пальцем по моей скуле, прежде чем снова поцеловать меня.

Настоящее

Нью– Джерси

Первое утро нового года было чернильно-синим и тихим, мир за моим окном погрузился в глубокие тени. В этот ранний час в Тетерборо было тихо, взлетно-посадочная полоса светилась рассеянными огнями, как крошечные звездочки в темноте. Мое дыхание превращалось в бледные облачка, когда мы пересекали взлетно-посадочную полосу, мои пальцы крепко переплелись с пальцами Зейна, а каблуки мягко стучали по бетону.

Впереди нас, самолет Тревора сверкал в свете прожекторов, весь гладкий, серебристый, с четкими линиями на фоне индигового неба. Холод обжег мои щеки, разбудив меня гораздо эффективнее, чем кофе, который я еще не пила, даже несмотря на то, что пиджак Зейна защищал меня от холода.

Тревор уже стоял и тихо разговаривал с пилотом, небрежно жестикулируя широкой рукой. Наталья, Мария и Зак сидели на диванах и креслах, смеясь, их голоса были теплыми и звонкими даже на расстоянии.

В тот момент, когда они увидели, как мы садимся в самолет, им показалось, что они попали в другой мир – теплый, сияющий и наполненный возбужденной, сонной энергией. Наталья, закутанная в уютный кардиган, взвизгнула, когда увидела меня, ее руки инстинктивно легли на нежную выпуклость живота.

— У тебя получилось! — сказала она с сияющими глазами и осторожно обняла меня, когда я наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку.

Мария улыбнулась, как человек, уже наполовину вошедший в режим отпуска, а Зак наклонился к ней, обняв рукой за плечи.

— Не могу поверить, что мы действительно едем на Гавайи, — улыбнулась она, снимая с меня шарф, пока Зейн помогал мне снять пальто.

— Я могу, — поддразнила Наталья, погрозив мне пальцами, уже демонстрируя свеженакрашенный маникюр, как будто она планировала это целую вечность. — Твой брат...

— До смешного влюблен в тебя.

— Так счастлив, что ты смогла прийти, — поправила Наталья, сверкнув глазами. — Я тоже.

Интерьер самолета излучал тепло — сиденья из карамельной кожи, панели из темного дерева, маленькие вазочки с белыми лилиями в глянцевых держателях. Тихая музыка заиграла над головой, когда я сняла куртку Зейна, и мы оба сели в кресла напротив Марии и Зака.

Когда мы готовились ко взлету, я оглянулась на своих друзей, и мое сердце наполнилось смесью недоверия и радости. Девушки уже болтали о тропических напитках и заплывах на рассвете, Наталья сияла, а Тревор все еще разговаривал с пилотом.

Зейн провел большим пальцем по моей ладони, его куртка прикрывала наши руки, он наклонился достаточно близко, чтобы я могла почувствовать исходящий от него жар. — Похоже, год начался неплохо, — пробормотал он.

В салоне было тепло, звучала тихая болтовня, и пахло только что сваренным эспрессо. Я свернулась калачиком рядом с Зейном, под тихий гул двигателей под нами, моя голова покоилась у него на плече. Его куртка была наброшена на оба наших колена, наши руки были спрятаны и переплетены под ней, пальцы переплетены, как корни.

— О, Боже мой. Шевелись, Джио! Ты наступаешь мне на ногу!

— Это не моя вина, ты ходишь, как гребаный жираф.

— Скажи это еще раз, и я запихну тебя в багажное отделение, придурок.

Франческа поднялась по трапу самолета так, словно он принадлежал ей, за ней последовали два ее брата и никто иной, как Маттео.

Реактивная дверь закрылась за ними с последним гулким стуком.

— Эй, — раздался голос Тревора, когда он наконец повернулся, с ноткой недоверия в голосе. — Какого хрена вы все делаете?

Тони, уже бросившийся на пустой диван, поднял руки, словно объявляя приз. — Еду на Гавайи, — сказал он, как будто это была самая очевидная вещь в мире.

Франческа плюхнулась напротив Натальи, скинула красные туфли и скрестила ноги. — Ты же не думала, что сбежишь без нас, правда?

Братья и сестры ДеМоне были на новогодней вечеринке своей собственной семьи, так что мой брат явно не ожидал, что они вообще узнают о нашем отъезде.

Тревор выглядел слегка ошеломленным, но в основном веселым, когда возвращался к Наталье, которая теперь широко улыбалась. Он скользнул на сиденье рядом с ней, наклонился ближе и пробормотал: — Я думал, мы сбежали?