Чтение онлайн

Притом что автор призывает читателей к осмыслению текста Апокалипсиса и к соблюдению его «слова пророчества», надо признать, что Апокалипсис в своей полноте является «непостижимым» для человеческого ума. Поскольку богословские идеи Апокалипсиса выражены посредством образов и символов, допускающих целый ряд потенциально возможных интерпретаций, представляется невозможным до конца понять и полностью изъяснить текст Откровения Иоанна Богослова. Наглядно этот момент можно проследить, изучая историю толкования этой многогранной книги; на протяжении истории к Апокалипсису было применено множество интерпретационных подходов, что порождало принципиально различные, порой противоречивые толкования. По своей идейной глубине и многоплановости литературного построения эта книга остается поистине неисчерпаемой [778] .

Автор всячески подчеркивает высшую истинность текста Апокалипсиса: апостол Иоанн заявляет, что текст Апокалипсиса есть пророческое «откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог». Содержанием откровения являются видения, которые призваны описать, «что есть и будет после сего» (Откр 1: 19).

Описывая то, «что есть», Тайнозритель показывает картины мировой истории, каковой она предстает с «божественной перспективы». Как и ветхозаветным пророкам, ап. Иоанну явлена воля Божия, стоящая за событиями земной истории. Ап. Иоанн зрит происходящее на земле как борьбу сил добра и сил зла (особенно ярко это предстает в Откр 11—13, в картинах борьбы дракона и двух зверей с Церковью). Апостол показывает, что периоды видимого могущества зла на земле являются временными и преходящими. Всякий раз, когда в Апокалипсисе описывается деятельность сил зла – дракона-сатаны, зверя и лжепророка – неизменно повторяется формула «и дано было ему…» Эта фраза указывает, что сатана волен действовать лишь по попущению Божию, и все творимое им зло жестко ограничено Богом. Сатане позволено действовать в рамках периода «трех с половиной» лет, представляющего собой конечный период времени, за которым последует окончательное истребление зла и злых сил. В видениях цикла труб и чаш изображено, как Бог посылает кары на грешников, осуждая соделанное ими зло. Однако благой Бог дает им возможность покаяния и обращения, что явствует из стихов Откр 9: 20—21 и 16: 11.

Итак, повествование Апокалипсиса раскрывает подлинную реальность владычества Бога и Христа над историей. Раскрывая то, «что есть», Тайнозритель показывает вселенское значение жертвы Христовой как решающей победы над силами зла, внутреннюю сохранность и защиту верующих Богом даже посреди тяжких испытаний.

В свою очередь в Апокалипсисе не менее важную роль играет описание того, «что будет после сего», – то есть описание в строгом смысле «эсхатологических» событий. С Откр 15 начинается изображение финала мировой истории: суд над последователями зверя в видениях семи чаш (Откр 16), последний суд над вселенским царством зла, представленным в символическом виде «Великого Вавилона» (Откр 17—18), второе славное пришествие Христово (Откр 19) и утверждение полноты Царствия Божия и единения с Богом и Христом в эсхатологическом граде «Небесном Иерусалиме» (Откр 21—22: 5). Эти события являются достоянием будущего – их можно предощущать верой, но людям не открыто, как именно они совершатся. Однако со всей несомненностью Тайнозрителю открывается, что весь ход истории направляется Богом к благому концу. Читатели Апокалипсиса уверяются в том, что все описанные в нем видения эсхатологического свершения – суд над Вавилоном, второе пришествие Христово, явление Небесного Иерусалима, всецелое торжество добра над злом – непременно сбудутся как часть вечного замысла Божия. Все эти события уже заданы во вневременной реальности, когда воплотившийся Сын Божий взошел на крест.

Напомним, что для образов небесных книг библейской традиции достаточно важной идеей является возможность «из-глаживания» из них – а именно изглаживание грехов из книги людских деяний при искреннем покаянии человека (Нс 44: 22; Пс 50: 3) и изглаживание имени человека из книги жизни при нераскаянности в тяжких грехах (Исх 32: 31—32; Пс 68: 29; ср. также: Откр 3: 5). Подобную зависимость определения Богом участи людей от их дел и поступков можно увидеть в писаниях ветхозаветных пророков, в частности, в Книге пророка Ионы и Книге пророка Иеремии:

«Иногда Я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который Я это изрек, обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его; но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его» (Иер 18: 7—10).

В русле библейской традиции содержание небесных книг относительно судеб людей не заранее жестко фиксировано, но «подвижно» в том плане, что Бог откликается на свободный выбор отдельного человека.

В повествовании Апокалипсиса ярко представлена данная тематика – в нем показываются два возможных пути, которые могут выбрать люди. В 5-м разделе главы II уже было сказано, что в повествовании о двух свидетелях 11-й главы присутствует как тема спасения многих народов, так и тема суда над нераскаянными грешниками. Наличие этих двух тем характерно и для всего Апокалипсиса в целом: интересно проследить это на примере сказанного о «народах» и «царях». Известным фактом является то, что в Апокалипсисе содержатся взаимоисключающие высказывания относительно окончательной участи «народов и царей». С одной стороны, «цари земные» показаны в Откр 19: 19 как союзники первого зверя, вышедшие вместе с ним на брань против Агнца (ср.: Откр 17 и 19) и соответственно потерпевшие поражение и в результате погибшие (Откр 19: 21). Однако позже, в описании Небесного Иерусалима в Откр 21: 25, говорится, что «цари земные принесут в него славу и честь свою»; наиболее вероятно, что такое словоупотребление предполагает полноценное участие упомянутых царей в эсхатологической полноте нового века [779] .

Подобным же образом употреблен универсальный термин «народы» (подразумевается, языческие народы): с одной стороны, в Откр 14: 8 сказано, что богоборческий Вавилон «…вином блуда своего напоил все народы» (ср. также: Откр 18: 23; 20: 7—8). Однако в 22-й главе утверждается, что листья древа жизни в Небесном Иерусалиме служат «для исцеления народов» (Откр 22: 2; ср. также Откр 15: 4: «Все народы придут и поклонятся пред Тобою») – и это последнее упоминание слова «народы» в Апокалипсисе.

Комментаторы высказывают разные мнения, как могут быть соотнесены два противоположных утверждения об окончательной судьбе «царей» и «народов»; анализ предложенных мнений, несомненно, заслуживает отдельного объемного исследования [780] . Вслед за Оригеном [781] некоторые исследователи считают, что в Апокалипсисе имеет место последовательное развитие образов: после временного мучения «в озере огненном» цари и народы допускаются в Небесный Иерусалим и получают там «исцеление» [782] ; однако большинством толкователей данное мнение не поддерживается. Соответственно библеисты обосновывают свое видение либо спасения, либо осуждения в качестве основной для Апокалипсиса темы, давая различного рода объяснения стихам с противоположным значением (к примеру, Г. Бил считает, что «царями» в Откр 21: 25 названы христиане – «царство и священники» согласно Откр 1: 5 [783] ). Как бы то ни было, стоит признать, что однозначное решение этого вопроса в тексте Апокалипсиса отсутствует.

Наиболее взвешенной представляется точка зрения, изложенная Ричардом Бокхэмом в его второй посвященной Апокалипсису работе – «Богословие Апокалипсиса» [784] . Исследователь высказывает мнение, что наличие в тексте изображений как спасения народов, так и суда над народами полностью отвечает намерению автора, который сознательно, используя те же самые универсальные (отчасти гиперболические) термины, фактически равно отразил в Апокалипсисе эти два возможных пути. Таким образом, как всеобщее поклонение Богу, так и отпадение следует рассматривать с одинаковой серьезностью, поскольку эти две перспективы представлены в тексте Апокалипсиса одновременно [785] . Можно сказать, что в вечном замысле Божием предусматривается, что в истории будут и многие народы, принявшие определенный им Богом путь, и народы, отвергнувшие его. Представляется, что изображенная в Апокалипсисе двойственность участи «народов» и «царей» выражает мысль, что Бог может спасти все народы, если они обратятся ко Христу, а это зависит от их свободного выбора.

При всей дарованной человеку свободе самоопределения нельзя забывать, что последнее слово в определении человеческой участи остается за Богом: в одном из заключительных речений последней главы так сформулирована позиция Апокалипсиса: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его» (Откр 22: 11—12).

Итак, можно сделать вывод, что в повествовании Апокалипсиса дано изображение двух путей, избрание каждого из которых зависит от свободного выбора человека. Тем самым в описании судеб «народов» и «царей» автор Апокалипсиса выражает очень характерную для образов библейских небесных книг идею «синергии», соработничества Бога и человека.

В настоящей работе было показано, что в Апокалипсисе проявляются основные присущие небесным книгам свойства – божественный авторитет, непостижимая глубина, высшая истинность, а также акцентирование сочетания воли Божией и воли человеческой. Поэтому представляется вполне возможным говорить об общности Откровения Иоанна Богослова с небесными книгами. Таким образом, весь Апокалипсис можно понимать как открытое Тайнозрителю содержание небесной книги замысла Божия.