Чтение онлайн

Однако в настоящее время все больше исследователей указывают, что неправомерно делить историю письменности в Израиле на два четко разграниченных периода, постулируя решительный разрыв, переход из стадии устной в стадию письменную [80] . Гораздо более вероятно, что в истории Израиля процесс интеграции письменности в жизнь общества осуществлялся постепенно и в течение длительного периода устная и письменная речь сосуществовали вместе. «Записанная речь рассматривается как базис, основа для рождения новой устной речи (ср.: Иез 2, Мер 36)» [81] .

В работе Найдич подробно рассмотрены все присутствующие в Ветхом Завете упоминания о письменных документах: широко были распространены родословия, также отмечаются хроники правления царей (в 3 Цар), купчие (Иер 32); в целом, упоминаний о «светских» письменных документах наблюдается не столь много [82] . Исследователи констатируют, что письменная культура в Израиле была не настолько развита, как это было в древней ближневосточной цивилизации. Вместе с этим Священное Писание Ветхого Завета содержит достаточно указаний на высокую значимость письменности.

Если на древнегреческую традицию оказывало влияние мнение, что письменность влечет за собой забвение (ср. платоновский диалог «Федр»), то в корпусе иудейских писаний подобное предубеждение против письменности не встречается. В Ветхом Завете содержится много примеров, в которых указывается, что книги важны для сохранения памяти о том или ином событии: в Исх 17: 14 Господь повелевает Моисею: «Напиши сие для памяти в книгу и внуши Иисусу, что Я совершенно изглажу память Амаликитян из поднебесной».

Другой важный пример использования книги для сохранения памяти встречается во Втор 17: 18—20, где царю предписано переписать «для себя список закона сего с книги, находящейся у священников левитов, и пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии; чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его». Предполагается, что чтение книги закона будет служить царю для напоминания о заповедях и для смирения, не позволяя возгордиться [83] .

Еще одно библейское метафорическое выражение, связанное с памятью, – это словосочетание «скрижали сердца». В частности, в Книге притчей Соломоновых содержится поучение не забывать «наставления», но написать их «на скрижали сердца твоего» (Притч 3: 1). Как функция письменности для напоминания, так и символизм постоянства письменного текста соединены для обозначения полного и всецелого усвоения мудрого наставления. Самое известное место такого рода – это, безусловно, слова о заключении Нового Завета в Книге пророка Иеремии: «Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его [84] , и буду им Богом, а они будут Моим народом» [85] (Иер 31: 33).

Иной аспект, в котором письменность и книги служат для напоминания, – это то, что они продолжают существовать даже после смерти писателя. «Сократ считает недостатком способность письменной речи существовать отдельно от своего автора, а праведный Иов, напротив, уповает на это» [86] . Слова в Иов 19: 23—24 полностью выражают его надежду и уверенность в пребывающей вовек силе написанного слова: «О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге резцом железным с оловом, – на вечное время на камне вырезаны были!»

Иов желает, чтобы его слова были записаны, потому что так они останутся как память «навеки». Если же записи начертаны на долговечном материале (на камне, на деревянных скрижалях), то в них воплощается надежда на память, сохраняющуюся в веках. Иов представляет, как его слова, начертанные таким образом, смогут и после его смерти навек остаться свидетелями его страданий, мыслей и чувств. И это вполне возможно для записанных слов, существующих отдельно от человека и продолжающих говорить даже после его смерти.

В Ветхом Завете можно найти много мест, в которых ясно отражается функция письменного текста как надежного и достоверного свидетельства. Например, в книге Второзакония описывается, как Моисей, закончив писать книгу Закона, повелевает левитам: «Возьмите сию книгу закона и положите ее одесную ковчега завета Господа Бога вашего, и она там будет свидетельством против тебя; ибо я знаю упорство твое и жестоковыйность твою: вот и теперь, когда я живу с вами ныне, вы упорны пред Господом; не тем ли более по смерти моей? …ибо я знаю, что по смерти моей вы развратитесь и уклонитесь от пути, который я завещал вам, и в последствие времени постигнут вас бедствия за то, что вы будете делать зло пред очами Господа…» (Втор 31: 26—29). Таким образом, книга обладает властью действовать отрицательно, как свидетель против народа. В конце своей жизни Моисей передает книге Закона свою собственную задачу – стараться сохранить в людях верность Господу. После смерти Моисея книга Закона будет действовать вместо него.

Особенно близкими к ветхозаветным образам небесных книг являются Скрижали Завета с десятью заповедями. Согласно повествованию книги Исход, Скрижали Завета создавались дважды: сначала они были написаны Богом (Исх 24: 12, 31: 18, 32: 15—16 и 34: 1), а после того как эти Скрижали были разбиты, Моисей повторил Божии записи на вторых Скрижалях (Исх 34: 27-28).

«И когда [Бог] перестал говорить с Моисеем на горе Синае, дал ему две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим» (Исх 31: 18). Это единственное библейское место, где прямо утверждается, что некоторый текст был записан перстом Божиим. В Исх 32: 16 подтверждается, что «скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии». То, что заповеди были записаны Самим Богом на каменных скрижалях, говорит об их постоянстве и точности, непререкаемом божественном авторитете, истинной вечной неизменности. Как указывает Л. Бэйнс, отнесение авторства Скрижалей к Богу оказало значительное влияние на дальнейшее развитие мотива небесной книги в целом [87] .

Написание вторых скрижалей Моисеем (Исх 34: 27—28: «…и написал Моисей на скрижалях слова завета десятословие») не принижает божественный авторитет написанного. Хотя Божие Откровение на Синае было устным, его письменная запись имеет с ним теснейшую связь и в силу этой связи также имеет божественное происхождение. Роль Моисея как писца б ого откровенного текста наделяет его высочайшим статусом.

В позднейших представлениях о небесных писаниях нашла свое отражение и фигура Моисея как писца небесных скрижалей [88] .

Скрижали Завета в книге Исход не являются небесной книгой, которая имеет духовную сущность и не может быть видима. Однако божественный авторитет, которым обладали Скрижали Завета, в высшей мере присущ образам небесных книг в межзаветной литературе и в Новом Завете. Также и менее значительные детали описания Скрижалей Завета нашли свое отражение в дальнейшей литературе. Например, Скрижали написаны «изнутри и отвне» – эта же подробность повторяется в описании книг в Иез 2: 9, Зах 5: 1 и Откр 5: 1. Выражение «написанные перстом Божиим» почти дословно повторяется в описании небесной книги в Повести об Иосифе и Асенефе (15: 4).