Чтение онлайн

Хоук сорвалась с места уже через пять минут, торопливо всех подгоняя, будто сил у нее в запасе было на пять демонов гордыни, так что они начали спускаться, стремясь поскорее уйти с горы. Обратный путь был куда проще без всяких тварей и потому, что вел вниз. Спускаться всегда проще, чем подниматься. К тому же все чувствовали усталость, теперь, когда их не мучило плохое предчувствие.

– Тебе жалко ее?
– Фенрис холодно глянул на Мерриль с искрой того интереса, с которым он рассматривал ее, когда она спрашивала его про сестру.

Айнон поморщился, но переместился так, чтобы встать между Мерриль и Хоук. На всякий случай. Сейчас было не самое лучшее время затевать ссору, но если Волчок хочет…

– Какая тебе разница, это просто еще одна магесса, которая погибла, - эльфийка в ответ огрызнулась. Умница, научилась показывать клыки, может, и вырастет из нее что-то путное.

– Она была тебе как мать?

– Да, она любила меня и наставляла, - она шмыгнула носом, а Фенрис удовлетворенно кивнул.

– Мне не жалко того, что она погибла.

– Что?!
– Мерриль возмущенно глянула на него. Как и пол-отряда.

– Мне жалко ее из-за того, что она погибла за тебя, - он вежливо улыбнулся, а Айнон резко обернулся к Хоук.

– Мир!

Хоук недовольно поджала губы и оттеснила его, вновь обнимая рыдающую эльфийку. Фенрис тихо хмыкнул и пошел рядом с Айноном в конце отряда. Убийца мазнул пальцами по его ладони, и эльф дернул уголками губ, расслабляясь.

Они спустились с горы. В лагере было тихо, и все отворачивались от них, не желая не просто пересекаться взглядами, но даже смотреть на них, осознавая их существование. Хоук покачала головой и молча повела их в сторону Киркволла. Весь путь они продолжили в молчании. Только изредка всхлипывала Мерриль, а Хоук что-то неразборчиво шептала ей, осторожно гладя по спине. Мысли же самого Айнона крутились вокруг двух вещей: массажа и сна.

Дойдя до Нижнего города, Мариан направилась в эльфинаж. Хоук все так же шла рядом с эльфийкой, обеспокоенно бросая на нее жалостливые взгляды. Варрик тоже печально вздыхал и периодически оглядывал почти безучастную Мерриль: похоже, ближайшую неделю он будет у нее дома чаще, чем в “Висельнике”. Что тут скажешь, он был очень хорошим другом. Андерс, как и Фенрис, был спокоен и невозмутим. Для них, как и для него, это был закономерный итог. Вот такой результат всякой истории, в которой участвует демон - кто-то должен был умереть, и он умер. Такова плата.

Айнон со вздохом скользнул между сопартийцев и подхватил безучастную Мерриль под локоть, наклоняясь к самому уху.

– Одна царапина, магесса. И ты присоединишься к Маретари.

Она подняла на него свои затуманенные горем, зеленые с золотым глаза. Такие же, как у Фенриса. Вот только ее разлагающийся золотой превращал ее зеленый в болезненное гниение листьев. Его раздражал цвет ее глаз. На миг в тусклой зелени что-то вспыхнуло, но тут же потухло.

– Нет, - она нахмурилась, но взгляда не опустила.
– Это не выход. Я… должна принять ответственность.

Он кивнул, принимая ее решение, и отступил. Не будь она проблемным магом крови, он бы даже мог проникнуться уважением. Отказаться от смерти ради искупления - решение сильного, сбежать всегда проще. Айнон шагнул к Фенрису, игнорируя вопросительные взгляды компаньонов. Все они желали знать, что он сказал. У дома Мерриль бросила на них печальный взгляд. Она качнулась на пороге, нервно сжала в кулак дрожащую ладонь и прикрыла глаза мокрыми ресницами.

– Спасибо, - и исчезла в доме, хлопнув дверью.

Хоук двинулась вслед за ней, собираясь вновь исполнить участь всех друзей.

– Хоук.

Мариан оглянулась, мрачно глядя на Айнона.

– Если ты решил сцедить порцию яда, то…

– Лови, - он бросил ей небольшой предмет, который она рефлекторно поймала.

– Что это?
– Хоук с удивлением рассматривала маленькое колечко.

– Судя по узору, это долийский предмет. Порадуй подружку.

– Где ты это взял?
– она удивленно взглянула на него.

– Снял с тела мертвого вожака воров на дороге к лагерю долийцев, - он усмехнулся, где бы он еще мог это взять?
– Удачи, - Айнон подхватил Фенриса под локоть.
– А мы домой.

– Проваливайте, - Мариан вздохнула.
– Спасибо за кольцо, и за то, что смолчал.

Он молча кивнул.

========== 69. Избранный ==========

Веры огонь пылает в груди,

Ведь Император с тобой,

Ересь и ложь в прах сокрушит

слово молитвы святой,

И превратит в яростный клич

верных праведный хор.

Имя надежды и света во тьме -

Себастьян Тор!

…Себастьян Тор!

Ничего не могу поделать, так и представляю: Церковь, хор из Матерей и Сестер, на одном балконе Белая Жрица, на другом исполняет мужскую партию Черный Жрец. Солнечный свет из мозаичных окон освещает улыбающегося Себастьяна Ваэля, а на него падают лепестки роз, что разбрасывают Жрец и Жрица.

HMKids - Sebastian Thor http://megalyrics.ru/lyric/hmkids/sebastian-thor.htm

_________________________________

– Так что же? Ты не возвращаешься в Старкхевен?
– эльф вопросительно поднял брови, и только. В остальном его лицо так и осталось невозмутимо-спокойным. Отчасти оттого, что он в принципе не был склонен к демонстрации чувств, отчасти из-за того, что он в этот момент держал в руках карты.

– Есть дела поважнее, Фенрис, - он тепло улыбнулся ему, жаль, что пока у него не получалось сделать это также тепло, как и у Эльтины.

– А как же месть за семью?
– эльф бросил на него оценивающий проницательный взгляд, острый и пронзительный, каким не может быть листва, цвет которой они имели.
– Разве это не важное дело?

Иногда ему казалось, что тевинтерцы перенимают друг у друга жесты. Вот и сейчас на лице Фенриса знакомый изгиб бровей и насмешка, а тот, другой, похожим жестом взмахивает кистью.

– Что принесла мне моя месть, кроме пролитой крови?
– и этому эльфу тоже, как бы он ни цеплялся за свою семью, разве не жажда мести толкнула его попытаться убить сестру?
– Нет, я должен довериться Создателю. Он укажет мне верный путь, - как сделал это и тогда.

– Даже не знаю, считать это уверенностью или слепотой, - эльф вздохнул.

Себастьян рассмеялся.

– Что ж, ты хотя бы сомневаешься насчет второго, - это значит, что Фенрис видит и другую дорогу, кроме пути отрицания.
– Тебя посвящали в верования Церкви?
– он с интересом взглянул на собеседника.

– Я не помню своего детства, - эльф нахмурился, часть его недовольства была попыткой вспомнить забытое, часть - гневом на хозяина.
– Данариус не желал учить своих рабов ничему, что навело бы их на мысль, что они не ничтожества.