Чтение онлайн

– Извини. Мне трудно представить, как тяжело тебе жилось.

Сложно представить жизнь любого, но каждый хороший служитель Создателя должен суметь это сделать, как сделала Эльтина с его жизнью. Поэтому он попытается.

– Да уж, - эльф скептически изогнул брови.

– Однако же, учили тебя этому или нет, всякой душе найдется место подле Создателя. Даже твоей, - он улыбнулся ему, с состраданием рассматривая его невозмутимое лицо, такое же он видел и у другого эльфа.
– Знаешь, Фенрис, будучи братом Церкви, я вправе исповедовать, - как бы ни было противно, больно или страшно, разговоры с Эльтиной помогли ему, а он поможет им.

– С какой стати ты мне это говоришь?
– эльф удивленно поднял брови.

– Мне известно, что Данариус принуждал тебя творить всякое. Я думал, тебе удобнее будет поговорить об этом с другом, - Эльтина и Создатель спасли его, а он спасет этих эльфов.
– Тебе следует знать, что грех убийства, совершенного по принуждению, падает на голову не того, кто совершил преступление, а того, кто приказал его совершить.

– Неужели я еще мало рассказал о своем прошлом? Неужели всему Киркволлу не терпится узнать все мрачные подробности моей жизни?

Голос эльфа дрожал от ярости и сочился ядом, как делал это голос другого эльфа. На миг Себастьян испугался, что “мрачные подробности” этого эльфа такие же, как у того, другого.

– Порой говорить о таком мучительно, однако это единственный способ очистить загноившуюся рану, - побольше сострадания, брат Себастьян.

– Преступники процветают. Невинные гибнут, - отрицание - первый шаг на пути к спасению.

– И, погибнув, являются к Создателю. Страдания их окончены. Все в этом мире подчинено высшей цели.

– Данариус как-то убил маленького мальчика, чтобы подпитать магию крови, которой он блеснул на вечеринке перед своими дружками-сенаторами. В чем же тут высшая цель?
– эльф впился в него яростным взглядом, откладывая наконец карты.

– Возможно, то, что ты стал свидетелем этого случая, даст тебе силы в другой раз предотвратить подобное злодеяние. Создатель спас Айнона, привел целителя к вам домой, и мы все смогли увидеть силу Его любви. Разве это все не доказательство, что у Него есть план на все?

Пару мгновений эльф задумчиво рассматривал его.

– Возможно.

Себастьян кивнул. Он верил. Он верил, что Создатель укажет ему путь, что Создатель не просто так привел его в этот город. Город полный тьмы, невежества и страданий. И Хоук Он тоже привел не просто так. Вокруг нее было столько возможностей послужить Ему, столько нуждающихся в спасении.

Этот эльф тоже нуждался. Изувеченный, страдающий, мечтающий о свободе. Настоящей свободе. Он искал ее, но не мог найти, ведь ее не было на улицах Киркволла, не было в смерти хозяина, она ждала его в стенах Церкви, в словах Песни, там, где она ждала его самого. Ему лишь нужно было услышать голос Создателя, увидеть Его свет и путь, что Он ему предначертал. Эльф хотел быть понятым и принятым, но Создатель уже понимал и принимал его. Он уже любил его. Эльфу ничего не нужно было искать, только прийти к Нему.

Вокруг Хоук было столько нуждающихся в свете Создателя и Его спасении. Эльфы, убийцы, маги…

– Поставить в известность храмовников - наш долг.

– Тогда почему же ты этого не сделал?
– эльф нахмурился, прекрасно понимая, о чем он говорит.

– Наверное, понадеялся, что они сами все узнают.

– И тогда тебе не придется предавать друзей Хоук, верно?
– эльф с интересом глянул на него, склонив голову к плечу, точно копируя жест другого эльфа.

Он был виден во всех его жестах и взглядах. И говоря с одним, он говорил с другим. Да, верно, будто с одержимым - что знает один эльф, тут же будет знать и второй. Будто один из них - демон другого. Вот только не понятно, кто из них кем одержим.

– Это не причина оставлять на свободе малефикара, - он сострадал несчастному магу, и он сострадал этому городу. Быть может, магу смогут помочь в Круге, а если помочь ему уже нельзя, то смерть излечит его страдания, и душа его соединится с Создателем, обретя покой.
– Кто из нас это сделает? Бросим жребий?

– Не, - эльф вновь лениво отложил карты, внимательно глядя на него.
– Если тебе охота их сдать, обсуди это с Хоук. Или с Айноном. Вот уж кто будет в восторге.

Вот уж правда, еще и станцует. Удивительно, что он сам еще ничего не сделал, с его-то ненавистью к магам и лично к Андерсу.

Не лучшая тема для дороги к Создателю.

– Знаешь, когда я отправлюсь в Старкхевен, ты можешь пойти со мной, - где бы он ни был, он сможет помочь.

– И что же я там буду делать?
– эльф поднял на него скептический взгляд.

– Ты прекрасный воин. Если ты сможешь обучить других сражаться так же, я буду непобедим, - и остальные тоже, а вместе они смогут защитить и Старкхевен, и Эльтину.

– Я не предводитель, - эльф недоверчиво моргнул, и через мгновение удивление стерлось, сменившись злой веселостью. Такой знакомой.
– И не думаю, что люди захотят у меня учиться.

– Тогда почему бы не обучать эльфов? Уверен, многие из них по достоинству оценят твои достижения.

– Я… ничего не достигал, - эльф потрясенно заморгал.

– Разве? Ты…

– Отстань от него, - в дверях появилась его тень. Язвительная и темная, как и всегда.
– Твои слова звучат так, будто убивать - единственное, на что он способен. Это бесит. Поверь, это не тебе решать.

– Создатель любит и тебя тоже, несмотря ни на что.

Улыбайся, брат Себастьян. Создатель любит и тебя, и вряд ли даст испепелить тебя взглядом.

– Удачи ему, - мрачная тень ядовито усмехнулась и плюхнулась в кресло у камина.
– Продолжайте, - на бескровном, будто фарфоровая маска, лице была лишь усталость. Длинные ресницы бросали тень, оттеняя бледность кожи, изломанная линия губ и ярко-очерченный разлет бровей…

Себастьян отвел взгляд, чувствуя, как горят кончики ушей. Каждый раз, когда он смотрел на Айнона, он вспоминал тот странный разговор и жаркий шепот, что произносил ужасные слова, полные страдания и яда. Полные желания вонзить в него когти и рвать, заставив чувствовать то же, что и полуэльф. Себастьян не был невинным, он знал, что значили его слова. Он в мгновение ока представил полуэльфа, распятого на постели среди смятых одеяла и простыни, с по-женски утонченным лицом, искаженным вымученным, насильственным удовольствием, в слезах и с закушенной губой. Слезы и кровь…

Он больше не мог смотреть на него, не видя этой жаркой, греховной картинки. Извивающийся, стонущий, умоляющий… Покорный, с ядовитыми словами, запертыми на замок, с яростью, скованной цепями подчинения, будто дракон, которого усмирили и заставили сесть у ног человека. Дрожащий, принадлежащий, послушный, полный. В цепях, ошейнике, на коленях… Впрочем, Айнона нельзя было назвать порочным, потому что он не знал, что такое порок, как не знал и что такое добродетель. Полуэльф существовал вне понятий нравственности, он жил в мире боли и не знал ничего, кроме страданий.