Чтение онлайн

– Когда я понял, что они схватили тебя… Я… Когда я подумал… - он часто-часто заморгал. И Фенрис испугался, что Айнон собирается заплакать, этого бы он не вынес.
– Не делай так больше. Если с тобой что-то случится… - Айнон зажмурился, борясь с болью и тошнотой.
– Ты - мой смысл, - он распахнул глаза, внимательно вглядываясь в зеленые.
– Якорь моего разума…

Его слова казались лепетом сумасшедшего.

– Что…

Айнон не дал ему договорить, заткнув поцелуем, впиваясь в его рот совсем не нежным поцелуем, почти прокусывая губу. Нечто внутри него не желало быть заботливым и ласковым, оно хотелось удостовериться, что все в порядке, что все вернулось на свои места, что Их Волчок там, где и должен быть. Айнон прервал поцелуй и чуть прикусил подбородок, осторожно царапая зубами лириумные клейма и заставляя Фенриса запрокинуть голову, тут же сжимая зубами дернувшийся кадык, по-звериному наслаждаясь мгновением абсолютной власти. Они должны убедиться в этом прямо сейчас.

Стена - это хорошо, но правильная горизонтальная поверхность еще лучше. Он сжал запястье Фенриса, стараясь сильно не тревожить клейма, и решительно направился в спальню. Лестница, в общем-то, тоже была подходящей поверхностью, но Айнон решительно отбросил столь соблазнительное предложение голоса, щелкая замком на двери. Все же Хоук на пороге спальни в пять утра - не самый веселый подарок. Как и в любое другое время.

Фенрис потянулся к ремням своих доспехов. Стоило Айнону сжать зубы на его горле, и все слова протеста в миг испарились из его головы, оставив лишь иссушающий жар, от которого во рту мгновенно пересохло. Все его тело горело, желая… впрочем, сейчас он все получит. Он нетерпеливо облизал губы, алчно следя, как Айнон, в глазах которого не было ни проблеска осознанности, лишь обжигающее желание, рванул застежки своей мантии, с какой-то звериной жадностью следя за его собственными руками, ловко распутывающими ремни нагрудника. Похоже, они оба желали немедленного подтверждения, что все закончилось. Перед глазами заплясали цветные круги.

Когда изящные, испещренные лириумом руки потянулись к завязкам штанов, смысл спорить с голосом в голове испарился сам собой. Он забыл, почему вообще должен с ним спорить, и решительно шагнул вперед, толкая эльфа на кровать, к демонам все, и дернул шнуровку, помогая своему сокровищу выпутаться из остатков одежды. Он наклонился ниже, алчно облизывая и прикусывая тазовую косточку, вырывая стон, что обжег его огнем. Айнон застонал следом, жадно вдыхая тяжелый, мускусный запах. Он любил его, как и солоноватый вкус кожи Фенриса, чуть отдающий жгучей, пряной горчинкой впаянного в нее лириума.

Штаны улетели в дальний угол, туда же отправилась и одежда Айнона. Он хищно оглядел распластанного под ним, тяжело дышащего эльфа. Где-то на задворках сознания рыкнуло: “Мое”. “Наше”, - согласился Айнон, наклоняясь к Фенрису и впиваясь в его рот жадным поцелуем. Пальцы требовательно прошлись по его груди и бокам, вырывая стон, в котором смешались боль и удовольствие. Сладость и горечь. Как вкус его кожи. Айнон оторвался от губ и, оперевшись на руки, скользнул ниже, вдоль лириумного узора, кусая и вылизывая каждый аппетитный кусочек горячей кожи.

И каждый кусочек был для него аппетитным, пока он не наткнулся на горошину соска. Айнон удовлетворенно мурлыкнул и прикусил, чувствительно сжимая зубы и вырывая вскрик, он тут же с урчанием принялся зализывать укус, а затем нетерпеливо скользнул ниже. Вырисовывая языком узоры на вздрагивающем животе, пересекая чувствительные клейма, надавливая на их края и обжигая дыханием влажную кожу. Фенрис стонал, вскрикивал и требовательно рычал, прекрасной музыкой издаваемых звуков сводя Айнона с ума. Впрочем, оставалось там немного. Они оба уже давно потерялись в лихорадочном желании. Мужчина скользнул ниже, с удовольствием рассматривая доказательство того, что Фенрис желает его так же сильно, как и он его.

Айнон мимолетно мазнул шальным взглядом по лицу любовника и опустил ресницы, прикрывая глаза. Он высунул язык и с тягучим наслаждением, садистски медленно прошелся вверх от основания члена, вдоль вздутых вен, скользнул по головке, твердо проходясь по щелке и вырывая невнятный стон. Фенрис непроизвольно дернул бедрами и протянул ладонь, зарываясь в длинные волосы мужчины, сгребая их, почти наматывая на кулак, вырывая этим болезненный стон, и надавил на голову, заставляя Айнона взять его член в рот, толкаясь, насколько позволяла поза, глубже. Совсем позабыв, что обещал сам себе подобного не повторять.

Мужчина ухмыльнулся и послушно расслабился, впуская член глубже в горло, длинный, толстый, с багровой алчущей головкой, через пару толчков, Фенрис разжал пальцы, со стоном ища более надежную опору. Айнон выпрямился, напоследок лизнув головку, и перевернул любовника, ставя на колени, с удовольствием рассматривая сплетающийся узор лириумных клейм, бегущий вдоль позвоночника, очерчивающий кости поясницы, идущий ниже, по крестцу… В следующее мгновение сжавшегося колечка мышц коснулось влажное дыхание, а следом и язык. Комнату заполнил ликующий вскрик.

В голове у него громыхало “наш”, будто литавры, и будь то инстинкты, голос или он сам, они желали отметить эльфа, как своего. Айнон вылизывал, скользил по складочками, очерчивал и надавливал. На мгновение он прервался и чуть отодвинулся, влажного ануса коснулся прохладный воздух, и Фенрис недовольно застонал. А через миг влажный язык твердо толкнулся внутрь, раздвигая сжатые мышцы, вырывая еще один крик и наполняя тело горячим, тяжелым возбуждением, заставляя дрожать. Распаляя, заполняя удушливым желанием и голодом. Айнон вновь отодвинулся, он потянулся к прикроватной тумбочке, вытаскивая небольшую бутылочку, и дрожащей рукой с трудом вынул пробку из узкого горлышка.

Его рука скользнула к желанному входу. Хотя от сильного желания Айнон едва мог дышать, а сердце оглушительно колотилось, он аккуратно смазал сжавшееся колечко и затем осторожно скользнул средним пальцем внутрь. Ему пришлось прикусить щеку, чтобы вернуть себе хоть сколько-нибудь ясности: довольный стон, который издал эльф в этот момент, совсем не способствовал самоконтролю. А он не хотел принимать покорность Фенриса как нечто, само собой разумеющееся, и тем более не желал причинить ему боль, не справившись со своим безудержным желанием. Хотя какого демона? Он до крови прикусил губу, но все равно не сдержал удивленного стона, что вырвался, когда любовник издал невнятный вскрик, и снова массирующе надавил на тайное местечко.

Почувствовав, что мышцы немного расслабились, Айнон вынул палец, добавил масла, а затем осторожно ввел внутрь уже два пальца. Два определенно были в два раза лучше одного, если судить по воплю, который издал Фенрис, стоило ему начать нежно растягивать тесный вход. Его пальцы осторожно двигались внутри, а Айнон жадно смотрел на прогнувшегося любовника, и для него не было ничего более возбуждающего и прекрасного. Он вынул пальцы, едва контролируя себя, Айнон чувствовал, что его рассудок плавится от чистейшего восторга, пронзающего все тело. А потом его член проскользнул сквозь колечко мышц и оказался в жаркой тесноте. Два стона слились в один, похожий на крик.

Он замер. Это было подобно… Песни Света для церковников, миг абсолютного единения со своим Богом. И плевать, насколько богохульно это звучало. Он медленно качнулся назад, почти выходя из Фенриса. Айнон замер, почти не дыша, наслаждаясь зрелищем того, как его член растягивает тугое колечко мышц, и полностью игнорируя недовольный стон. Он ласково скользнул пальцами, обводя покрасневшие края ануса, заставляя Фенриса остро чувствовать место их соединения. Там, где они стали одним. Он осторожно толкнулся вперед, входя так глубоко, насколько это было возможно. Он снова замер и наклонился вперед, ложась грудью на спину любовника и опаляя своим дыханием его ухо.