Чтение онлайн

В отличие от большинства сараев, в нашем был подвал. Мой отец держал там своих жертв, пока они не встречали свою безвременную кончину. Все они были хищниками, как и он, но он всегда был на вершине пищевой цепочки. От их тел всегда избавлялись в лесу, где у него была большая куча для сжигания. Никто никогда не подозревал об этом, особенно учитывая наши двести акров земли, на которых мы жили.

Однажды ночью мой брат последовал за отцом в подвал сарая. Мы до сих пор не знаем, как он на самом деле туда попал, потому что мой отец всегда старательно запирал двери, чтобы никто не обнаружил его и его внеклассные занятия.

В ту ночь мой брат видел, как он лишил жизни другого человека. Я должна была быть там. Я должна была позаботиться о нем прямо тогда и там, чтобы защитить моего отца и его наследие. Вместо этого меня заперли в моей комнате. Я замахнулась ножом на какого-то мудака в школе и была наказана. Мой отец был взбешен моей глупостью и тем, что я могла влипнуть в гораздо большие неприятности.

В любом случае, меня там не было. Мой брат увидел, что он натворил, и, как трус, побежал и вызвал гребаных копов. Он даже не потрудился рассказать об этом нашей матери, у которой, честно говоря, наверняка была бы такая же реакция. Они не были такими, как мы с отцом. Они никогда бы этого не поняли.

Копы появились до того, как у моего отца появился шанс отвезти тело в лес. Они прочесали всю нашу собственность и разнесли наш гребаный дом. Конечно, они нашли его мастерскую под сараем, а также пепел в лесу, который они смогли проверить на ДНК. И они нашли его трофеи.

У каждой жертвы мой отец удалял мизинец с левой руки. После удаления плоти и отбеливания кости он сохранил среднюю кость с их пальцев. Копы нашли маленькую жестянку, в которой он их хранил, что помогло им опознать его жертв и приговорить его к смертной казни.

Я никогда не ходила к нему. Это всегда было частью нашего соглашения. Если бы меня поймали, он взял бы вину на себя, если бы мог, или я сослалась бы на невменяемость. Если бы его когда-нибудь посадили, я бы никогда его больше не увидела. После его ареста наша семья жила под постоянным присмотром. На нас смотрели, как на гребаные образцы.

Последнее, в чем я нуждалась, это быть привязанной к нему таким образом — невидимой нитью, которая соединяет нас, которая делает нас одинаковыми.

Несмотря на то, что у моего отца были свои трофеи — навязчивая идея, с которой он не мог бороться, — он поощрял меня не идти по его стопам, но я ничего не могла с собой поделать. Вместо того чтобы хранить что-то, имеющее вещественные доказательства, которые могли бы помочь их идентифицировать, я всегда делала это просто.

Я опускаюсь на колени рядом с мертвым телом Йена и наклоняю его голову вперед, когда тянусь сзади к его рубашке. Моя рука скользит по его липкой коже, пока я не нащупываю бирку на его рубашке. Я вытаскиваю ее, другой рукой хватаю нож и отрезаю.

Поглаживая материал кончиками пальцев, я поднимаю взгляд на Оникса, который наблюдает за мной. Обычно я храню бирки с их рубашек или другого предмета одежды. Если я не могу найти бирку, я отрезаю небольшой кусочек от их одежды. Оникс находит это странным, но, по крайней мере, идентифицировать его не так просто, как гребаную часть тела.

– Почему ты никогда не берешь ничего из их вещей?
– спрашиваю я его, мысль беспорядочно всплывает в моей голове. Мне всегда казалось странным, что у него не было такого же принуждения, как у меня.

– Потому что я уже забираю все, что они могут мне дать, - он наклоняет голову набок.
– Я забираю их жизни, - Оникс делает паузу, задирая рукав, показывая татуировку, в которой я всегда сомневалась.
– Я добавляю еще одну строчку в качестве напоминания.

По внутренней стороне его предплечья проходят маленькие черные линии. Они чем-то напоминают счет, но до сих пор он никогда не потакал моему любопытству. Я никогда не знала, что они означают, и когда я раньше наблюдала, как он вырезает линии черными чернилами и иглой на своей коже, я подумала, что это просто то, что он делает, чтобы почувствовать что-то ... что угодно.

Я была неправа.

Это его трофеи.

АБЕЛЬ

Кора дерева царапает мою кожу, когда я прижимаюсь к ней. Никто из них не видел меня, и я смог выбраться до того, как меня нашли.

Наконец-то я нашел ее.

Я потратил столько лет на ее поиски. Это было нелегко, но меня наполняет чувство гордости от осознания того, что я наконец-то добился того, что намеревался сделать после того, как мне исполнилось восемнадцать. Она пропала из поля зрения, о ней было не так уж много записей после окончания средней школы, но я все равно нашел ее. Она была единственной причиной, по которой моя семья была разрушена, почему земля была вырвана из-под ног моей семьи.

Мои воспоминания о Селене мимолетны, но одно из них всегда преследовало меня. С того момента я понял, что однажды мне придется покончить с ней так же, как я покончил с ним.

Селена всегда была не в себе, и наши родители оба знали, что с ней что-то не так. Мама всегда держала меня под своим крылом, души не чаяла во мне, как будто я был единственным ребенком, который что-то значил. Но опять же, у нее никогда не было тесной связи с Селеной. Селена была ближе к нашему отцу, а этот человек презирал меня.

На самом деле он никогда не был жесток ко мне, но ему было незаинтересованно. Пренебрегал тем, как отец должен относиться к своему единственному сыну. Селена была гребаным солнцем и луной в его глазах. Я никогда не понимал, почему они были так близки, особенно когда он был таким замкнутым и безразличным, но это было просто еще одно сходство между ними двумя.

Ночь, когда я обнаружил, что мой отец кого-то убивает, открыла мне глаза на то, чего я никогда раньше в жизни не испытывал. В этом человеке было что-то холодное, но я никогда не принимал его за убийцу, тем более за гребаного серийного убийцу.

Я был еще молод, поэтому не до конца понимал. Я не понимал угроз расправы, которые мы начали получать, и того, как нам приходилось скрываться. Я не понимал, почему Селена ненавидела меня больше всего на свете, до той ночи, когда она попыталась убить меня.

– Ты все это испортил. Ты забрал его у меня, и теперь ты заплатишь за это, - ее слова были жестокими, когда она толкнула меня обратно под воду, схватив руками за горло. Я никогда не знал, что моя сестра может быть такой жестокой, но выражение ее глаз сводило с ума.