Чтение онлайн

Несмотря на то, что я не устал, я все равно даю ей то, что она хочет, и забираюсь на матрас позади нее. Перекатившись через кровать, я забираюсь под одеяло, ложусь так, что она прижимается ко мне спиной, и обнимаю ее за торс.

Между нами существует необычная нежность, и она сильно отличается от нашей обычной жестокости. Селена не такая, какой ее считают, и если бы кто-нибудь знал правду о ней, они бы не поняли. Она не является своими демонами, она просто научилась сосуществовать с ними так же, как и я.

Два серийных убийцы с трагическим прошлым, множественными психическими диагнозами и комплексами бога, которые никогда не удастся искоренить. Никто не понимает ее так, как понимаю я. Наблюдение за этой ее нежной стороной показывает, что она не полностью соответствует образцу психопатки; она стирает его и вместо этого создает свое собственное место.

Она нашла себе место в моей грудной клетке, пустила корни прямо в моем прогнившем гребаном сердце.

Может, она и чудовище, но она мое чудовище.

СЕЛЕНА

Отношения между мной и Оникс успокоились. Мы удовлетворяли наши потребности достаточно долго, чтобы за несколько недель не совершить ни одного убийства. Я не знаю, связано ли это с мыслью о том, что нас поймают, нависшей над нами, как темная, зловещая туча. В любом случае, ни один из нас не выразил никакой потребности избавиться от этого зуда. Рисовать кровью и размазывать ее по стенам.

Вместо этого мы тратили время, погруженные друг в друга, и следовали рутинной жизни. Мы оба находимся в странном состоянии, когда не уверены, хотим ли мы пересечь эту черту, но это только вопрос времени. Рано или поздно кто-то из нас начнет проявлять беспокойство, и нам придется что-то с этим делать.

И это пробудит монстра внутри другого. Вместе мы - гребаный ураган, не оставляющий после себя ничего, кроме разрушений.

– Куда ты идешь?
– Оникс спрашивает меня со своего места на массивном диване в гостиной, когда я прохожу через кухню. Он наклоняется вперед, садясь прямее, прежде чем встать. Мой взгляд скользит по его телу, когда он поднимается на ноги. Его обнаженная грудь покрыта татуировками, но на ней нет никакой одежды. Пара черных джоггеров облегают его бедра, открывая глубокий вырез, который скрывается под поясом.

– Мне нужно сходить в продуктовый магазин и купить немного еды. Не знаю, заметил ты или нет, но у нас почти ничего не осталось.

Оникс приподнимает бровь, направляясь ко мне.
– Итак, мы закажем что-нибудь поесть, как обычно.

Я качаю головой, понимая, что он не понимает, к чему я клоню.
– Нет, мне нужно сходить в магазин.

Его брови сводятся вместе, он, как обычно, не улавливает светских сигналов. Никто из нас никогда не понимает этого до конца, но я, по крайней мере, научилась лучше маскировать это после всего, чему научил меня мой отец.

– Мне становится скучно, и я просто хочу выбраться из дома. Я знаю, мы можем заказать еду на вынос, но мне нужно кое-что сделать.

Думаю, это я должна была забеспокоиться первой.

Оникс слегка прищуривает глаза, в его ярко-голубых радужках появляется зловещий отблеск.
– Ты отправляешься на охоту без меня?

– Я это сказала?
– мой тон становится резким, волнение растет.
– Я, черт возьми, не знаю, что я делаю.

– Значит, ты уходишь без плана?
– Оникс цокает языком, качая головой. Предоставь ему всегда быть таким чертовски расчетливым.
– Почему бы нам не определиться с целью до того, как мы отправимся на охоту? Тогда мы сможем выполнить всю необходимую работу в первую очередь.

– Почему ты никогда не можешь быть со мной спонтанным?
– спрашиваю я его, скрещивая руки на груди, когда обе собаки направляются ко мне. Дизель садится у моих ног слева, а Хан занимает место справа от меня.

Оникс слегка посмеивается, игнорируя рычащие звуки, исходящие от обеих собак, когда подходит ближе ко мне, протягивая руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо.
– Поскольку именно из-за этого нас поймают, Позволь мне быть твоей путеводной звездой. Дьявол на твоем плече.

Я смотрю на него в ответ, мое тело напряжено, но вздох срывается с моих губ, и плечи расслабляются. Я опускаю руки по бокам и похлопываю обеих собак по макушкам, давая им понять, что все в порядке.
– У тебя есть кто-то на примете?

– Несколько, - пожимает плечами Оникс, на его губах играет тень улыбки.
– Но я позволю тебе сначала выбрать, за кем мы отправимся.

Отступая на шаг от Оникса, я бросаю сумочку на столешницу из черного кварца и следую за ним в подвал. Мы заходим в одну из комнат, которая устроена как офис, но давайте будем честны: никто из нас не выполняет никакой реальной работы в этой комнате.

– Что у тебя есть?
– спрашиваю я его, стоя за креслом, когда он садится и входит в систему компьютера. Когда мы были моложе, Оникс увлекся компьютерным дерьмом в школе. Я не знаю, как именно он научился программированию и хакерству, но в любом случае, он чертовски хорош в том, что делает. Как и на черном рынке, уровень денег хороший.

Он заходит в безопасный браузер, который блокирует его IP-адрес, и входит в систему регистрации местного полицейского управления. Он просматривает несколько файлов, наконец натыкаясь на один из тех, которые искал.

– Этот парень, Максвелл Данлоп. Его обвинили в изнасиловании нескольких девочек, всем примерно тринадцати лет, сначала начав с маленькой девочки по соседству. У этого человека есть деньги, так что ни одно из обвинений так и не подтвердилось. Я наткнулся на это, но я уверен, что он работает над тем, чтобы убрать его из существования.

– Итак, ты нашел его до того, как он успел исчезнуть с наших радаров, - я подхожу к креслу Оникса, хмурю брови и приближаюсь на дюйм к экрану компьютера.
– Мне кажется, я его знаю.

Оникс смотрит на меня, на его лице нет никакого выражения, кроме любопытства.
– Расскажи мне, что ты знаешь.

– Не очень, - пожимаю я плечами, все еще глядя на экран компьютера, в то время как мой разум начинает свое путешествие по дорожкам памяти.
– Я была молода. Он был кем-то вроде друга моего отца. Честно говоря, я мало что о нем помню. Я только помню, что он время от времени появлялся рядом, и у меня от него мурашки по коже. Но он никогда и пальцем меня не тронул; мой отец отрубил бы ему руку и скормил бы ее ему, если бы он попробовал что-нибудь дерьмовое.