Чтение онлайн

Эта сущность могла быть кем угодно, поэтому придётся использовать ассорти. Авось, одна из ловушек все-таки подойдет, если это не какая-то новая разновидность, с которой они еще не имели дела. Пока она отлично маскируется под непонятную ересь, которую можно подогнать и под образ призрака, и под гостя, порвавшегося к ним из одного из параллельных миров.

— Не отставай. Тебе нельзя оставаться одному.

— Я вот что хотел спросить…

— Почему у Сфено руки покрыты шрамами?

— Угу.

— Тогда слушай. В тридевятом царстве в тридесятом государстве…

Примечания:

Люди особенно изобретательны, когда дело касается придумывания прозвищей тем, кого они недолюбливают. Ментальная буржуазия, колдовской народец, ведьмы и ведьмаки, колдуны и колдуньи… Как их только не называли.

Дождь продолжал отбивать чечётку, будто ошалел от того, что люди осмелились понастроить там, внизу. В ту ночь погода была не лучше. Можно сказать, они идентичны, кроме одной детали — тогда к дождю добавился завывающий ветер, хлопающий окнами и дверью балкона.

Они прибыли в дом на окраине города по заявке от старушки. Из него открывался приятный вид на старое кладбище. Кому-то оно может показаться мрачным и пугающим, но не ученице школы при корпорации «Экзо», которая пытается сочетать принципы буддизма со своей будущей деятельностью. Для неё ряды могилок — это напоминание о быстротечности жизни, о том, что и плохое, и хорошее когда-нибудь закончится, о том, что нет смысла спешить, если впереди еще множество жизней, чтобы достичь просветления…

— Ты говорила, что расскажешь о…

— Да-да. Меня иногда заносит.

— С другой стороны, теперь я знаю, о чем та книжка, которую ты с собой носишь. — Ульрих распахнул дверь в комнату, в которой еще недавно произошел инцидент с вороном. Их тут же оглушило шумом множества падающих капель, к которому то и дело добавлялся громовой бой. Ему чудилось, этот грохот разрезал мир напополам, после чего он быстро склеивался заново до следующего удара. Тогда неудивительно, что в этом мире творится столько чертовщины — сквозь мгновенно зарастающие трещины в мир прорываются гости из запределья.

Слышно было, как дождевая вода потоком бежит по застрехе над окном и падает в трубу. У его дома теперь будет отличный бассейн для уточек.

Он не знал, стоит ли закрывать окно. Шум не давал расслышать то, что говорит Эвриала. Тишина же пугала тем, что часто внезапно прерывалась, причем зачастую по сверхъестественным причинам. Окно он все же закрыл, так как это все равно бы сделала его спутница.

— Она называется «Как сочетать буддизм с работой экзо». Помогает снять ответственность за насилие. Ведь нельзя же бороться с потусторонними силами и соблюдать ахимсу?

— И то верно. — Он оперся о подоконник, чтобы никто не мог подкрасться к нему из-за спины.

— А вот и нет. В этой книге объясняется, как можно. И главное правило гласит — в каждом правиле есть исключения.

Он задумался. Оказывается, у них много общего. Ульрих успокаивает себя, что заняв определенную позу, у него будет больше шансов не быть напуганным и схваченным нечистью.

Эвриала эже обманывает себя тем, что расправляясь с живыми существами из других миров, якобы не нарушает ахимсу и другие постулаты буддизма. Им стоит открыть клуб глубоко заблуждающихся придурков сразу же после того, как они решат проблему с лишним обитателем или обитателями его дома. Пока их двое, но стоит им оповестить интернет-общественность об открытии клуба, как придется бежать за запасными стульями.

— А шрамы… — продолжала она, раскрывая мешочек и доставая оттуда компактные приспособления размером в пол ладони, — шрамы ей достались от ведьмы с кладбища, которая вечно там ошивалась и пугала окружающих, не разделявших ее пристрастия к могильным плитам. Она схватила её за руки. Вот так. — неожиданно Эвриала схватила его за руки и сжала немного выше запястья, надавив ногтями так, что он вздрогнул.

«Она явно потачивает их напильником».
– подумал он, глядя на её обтянутые тканью пальцы.

Услышав стук подошв об половицы, Эвриала сбавила тональность.

— Они боролись, поэтому у нее осталось много шрамов, будто она окунула руки до локтя в чан с кипящим оловом. Я говорила ей, хорошо бы прибегнуть к услугам пластической хирургии. Все-таки неприятно, когда на твои шрамы постоянно пялятся или жалеют тебя, называя «бедняжкой». Я и сама себя ловила на таких мыслях, прекрасно понимая, что ей не нужна чужая жалость. Ибо жалость окружающих в её случае — это признание ими её неполноценности. Понимаешь о чем я?

Последовала пауза. Ульрих отвлекся от рассматривания своих пальцев рук, догадавшись, что вопрос был не риторическим. Он кивнул.

— Сфено сказала вот что. — не без гордости в голосе продолжила она, — Эти шрамы — отпечаток жизни. Это моя история. Жалеть нужно не меня, а тех, кто мечтает стать куклой без прошлого и будущего, и жить в перманентном стазисе. Это скучно. Будто ты книга-обманка с пустыми листами. Я пошла бы к хирургу, если бы мои руки перестали нормально функционировать, но они по-прежнему выполняют все должным образом. Так зачем мне лечиться от несуществующей болезни…Чтобы подогнать себя под стандарты несуществующей красоты? Я, может, и человек, но не настолько глупа…Именно так она и сказала. Слово в слово. У меня очень хорошая память на слова. В школе Экзо меня даже называют «человек-попугай» или «человек-диктофон».

— Ты забавная. — Он вставил фотографию девушки обратно в рамку и повесил на стену. Глядя на это фото, ему становилось не по себе, но присутствие Эвриалы делало этот дом не таким уж и страшным. Бояться чего-то вдвоем даже весело, а он знал, что она боится.

— Видимо, у нее из пор выделялись какие-то разъедающие вещества, опасные для обычных людей. — медленно произнесла Эвриала, глядя на пол немигающим взглядом — явный признак того, что она погружается в размышления. В такие моменты Эвриала была похожа на робота, которого выключили.

— Ты хотела сказать «нормальных»?

Закрыв глаза она, медленно замотала головой, скривив губы в снисходительной ухмылке.

— Нормальных не существует. Сам знаешь, что нормально, для змеи, смерть — для кролика.

Эвриала поставила в центр комнаты черное круглое устройство, по краям которого было множество делений с цифрами. Под давлением ее пальцев верхняя панель сдвинулась вправо. Посчитав щелчки, даже не глядя, можно было понять, что устройство заведено на 10 минут.

— Может, ты и права. Я все думаю, а почему ты носишь перчатки? Не заметил у тебя никаких шрамов.