Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Характеризуя движение местного ополчения, необходимо отметить: оно было достаточно боеспособным для антипартизанской борьбы, ведения боевых действий низкой интенсивности и охранной службы. Добровольцы, нагоняя страх на нацистов, советских партизан и аковцев, являлись надежными и верными защитниками населения. Они спасли от неминуемого уничтожения тысячи белорусских граждан — женщин, стариков и детей, взяв под свою охрану их жизнь и имущество. Ополчение вписало яркую страницу в историю Беларуси, показало мужество и героизм лучших ее сынов. Ополченцы прошли суровую закалку, хорошую школу жизни и борьбы.
Выше мы отмечали, что БКО была создана «для борьбы с большевизмом»{260}. Заметим: когда в Новогрудке формировался 68-й батальон БКО, командиром которого стал Б. Рагуля, его солдатами стали 1200 ополченцев первого спецподразделения, в функции которого входила защита населения от различных вооруженных формирований, дислоцировавшихся на территории оккупированного края.
Оборонные деревни
Как видно из документов, «попытка покончить с бандами продолжилась осенью 43-го акциями по созданию оборонных деревень» {261} .
Еще задолго до принятия окончательного решения по данному вопросу в апреле 1943 г. на совещании окружных комиссаров, руководителей главных отделов и отделов Генерального комиссариата в Минске начальник сил СС и полиции генерал Готтберг, обосновывая необходимость данной акции, заявил:
«Опыт борьбы с партизанами учит, что этот народ (белорусы — А. Т.) имеет врожденное чувство справедливости, и мероприятия насилия, полного уничтожения и т. д. совсем ошибочные. Репрессии накладываются не только на тех, на кого необходимо накладывать, но и на невиновное население… Абсолютный успех в борьбе с бандами гарантирован только тогда, когда я смогу получить поддержку от населения. Мы стремимся к тому, чтобы сельское население само защищалось от вылазок бандитов, поэтому мы должны помочь сельскому населению. Попытки подтверждают опыт. В Слониме оборонялась [60] одна волость и, если не ошибаюсь, из 40 крестьян было убито 5, а на другой стороне было убито 120 партизан…» {262}
19 октября 1943 г. появились распоряжения Готтберга о создании оборонных деревень — постоянных местных очагов национальных полицейских батальонов. Так же, как и создание белорусских полицейских батальонов, эта акция использовала потенциал населения в борьбе с партизанами, обеспечивая выполнение хозяйственных поставок, и, как утверждает историк А. Гелогоев, не требовала политических уступок со стороны немецких властей{263}.
По приказу Готтберга вся территория Генерального округа покрывалась сетью оборонных деревень, чьи жители, пройдя спецпроверку, получили оружие: от 50 до 100 винтовок на населенный пункт{264}. В конце ноября Готтберг на конференции в министерстве восточных оккупированных территорий (ОМІ) сообщил, что в оборонные деревни организованно переселяются белорусские полицейские, некоторые из них даже получили земельные наделы{265}. Во многих деревнях оседали военнослужащие восточных формирований из состава войск вермахта, беженцы из занятых Красной Армией районов Беларуси.
Оборонные деревни создавались и на территории Восточной Беларуси, но наиболее успешно этот процесс шел в Генеральном округе. В результате по всей Беларуси зимой 1943–1944 гг. крупные деревни стали поселениями и в то же время опорными пунктами для полицейских батальонов. Вот как описывает одну из оборонных деревень, в которой побывал в мае 1944 г., наместник БЦР по Виленскому округу Я. Малецкий:
«Посередине был сделан большой крытый загон для скота, куда на ночь загоняли коров — около 150 голов, — чтобы банды не могли их захватить. В бункерах постоянная охрана, усиленная ночью. Кроме того, днем патрули контролировали территории вокруг деревни радиусом в три километра. Было около 85 человек. Состояние людей было бодрое, но они просили прислать больше полиции и войск, а также оружия, обмундирования и другого снаряжения, и особенно тяжелого вооружения, так как партизаны его имеют, — пулеметы, минометы. Молодежь была организована в СМБ и выглядела очень хорошо»{266}.
Как видно из документов, в Барановичском округе было создано «14 оборонных деревень… акция оправдала себя»{267}. В Несвижском районе создание так называемых оборонных деревень шло стремительными темпами. В деревнях Иваново и Лань сельчане получили оружие{268}. Согласно воспоминаниям Я. Малецкого, для создания оборонных деревень использовался и СБМ. В марте 1944 г. командование группы войск «Центр» совместно с Генеральным комиссариатом организовало в Бобруйске двухнедельные курсы подготовки для молодежи оборонных деревень{269}.
Жители оборонных деревень — все, кто мог носить оружие, — включились в борьбу с партизанами. Они могли себя защитить и являлись источником постоянной и достоверной информации о состоянии дел в округе. Оборонные деревни появились также в Новогрудском и Слонимском округах. Таким образом, на территории области выросло несколько десятков местных очагов антипартизанской борьбы.
Штаб советского Сопротивления вынужден был признать данный факт и считаться с ним. Вот что об этом писал командир партизанского отряда им. Г. Котовского И. Р. Евдокимов:
«Мы предпринимали решительные меры по ликвидации отрядов, которые гитлеровцам удалось создать в некоторых прилесных деревнях, чьи бойцы устраивали засады на нас, следили за нашими передвижениями и сообщали немцам. Ими было убито около 20 партизан»{270}.
Уже после Второй мировой войны Пономаренко пришлось признать:
«…в деревнях, расположенных вблизи райцентров, были случаи, когда сами жители помогали полиции в борьбе с партизанами»{271}.
Однако многие белорусские националисты видели в проекте Готтберга и отрицательные моменты. Некоторые деревни были просто не в состоянии организовать оборону против многочисленного и хорошо вооруженного противника, что обрекало их на уничтожение. Об этом и сообщал Готтбергу Р. Орловский в письме от 25 мая 1944 г.:
«Находясь в Слуцке, я узнал, что местные оборонные деревни не способны выполнять свои функции, т. к. с их вооружением — несколькими винтовками — невозможно дать отпор хорошо вооруженным советским партизанским отрядам, возглавляемым командирами-кадровиками, сброшенными на парашютах. В результате гибнут не только добровольцы, которые пытются сопративляться, но и их семьи. Поэтому прошу Вас, господин генерал, приостановить создание оборонных деревень»{272}.
Неизвестно, был ли установлен в деревнях какой-нибудь немецкий контроль над деятельностью сельского населения, тяжело оценить реальную отдачу от создания оборонных деревень, но факт остается фактом: впервые оружие было роздано такому количеству населения, выступившему против «лесных братьев».
Несмотря на крупные успехи, достигнутые весной и летом 1944 г., победить партизанское движение было уже невозможно. Немцы с опаской подходили к вопросу обеспечения белорусов оружием, что и предопределило дальнейшую судьбу акции «оборонных деревень».
РАЗДEЛ XIII. Я С ТОБОЮ НЕ ПPОЩАЮСЬ…
Калі мы прымалі рашэньне ад'язджаць, у нас не было ніякай магчымасьці выжыць тут. Нам пагражаў расстрэл. Паехаць — было адзінай магчымасьцю выжыць.
Весной 1944-го будущее Беларуси зависело от решений, принятых Москвой, Берлином, Лондоном и Минском. Как видно из документов, существовало четыре варианта развязки «белорусского вопроса»: