Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Как видно из приказа № 1, в областном центре вводилось военное положение. В город ввели 676-й стрелковый полк, учебную роту 15-й стрелковой дивизии, подразделения СМЕРШа.
10 июля военная администрация, переписав жителей города, зарегистрировала 4000 человек. Как отмечал в докладной записке начальнику политического отдела 65-й армии полковнику Ганиеву комендант Барановичей майор Горбачев, «среди населения много здоровых мужчин»{4}.
В тот день, когда проводилась перепись, Тур производит и первые кадровые назначения. Облвоенкомом Барановичской области утверждается полковник Кириенков. 12 июля он становится начальником Барановичского гарнизона, комендантом — майор Макаренко (по другим данным, капитан Алиев){5}.
Регистрация населения затронула всю территорию области. Что это означало, было понятно и без объяснений: для Красной Армии — новые рекруты, для местных жителей — очередные похоронки. В области намерения властей провести призыв вызвали одну реакцию — шок.
Существует очень много описаний этой мобилизации. Все они поражают какой-то особенно нездоровой, лихорадочной спешкой. Ее устроители не удосужились даже предоставить белорусам, входившим в отряды советского Сопротивления, краткосрочный отпуск, чтобы повидаться с домочадцами, — приказ о призыве появился уже 10 июля 1944 г. Забирали всех подряд: молодых и старых. В Барановичской области призвали более 20 тыс. человек{6}. В основном это были бывшие партизаны и подпольщики. Разумеется, они понимали, что все они — смертники. Большинство из них — кто через неделю, кто через месяц — проклянут пару календарных дат: день принятия присяги и тот день, когда их зачислили в строевые части.
Говоря о мобилизации 1944 г., необходимо отметить следующее: она была бессмысленной и даже какой-то безумной. Ведь Советский Союз уже располагал к этому времени самой мощной армией в мире. Была ли необходимость ставить под ружье десятки тысяч рекрутов, набранных в различных регионах Барановичской области? На часть вопроса попытаемся ответить в книге.
«Армия, — отмечает исследователь В. Суворов (Резун), — была чудовищной: 10 фронтов в Европе и 3 фронта на Дальнем Востоке, в составе каждого фронта от 5 до 12 армий. Летом 1945 г. имелась 101 армия: 5 ударных, 6 гвардейских танковых, 18 воздушных, 11 гвардейских общевойсковых и 61 общевойсковая. Кроме фронтов и армий, два десятка военных округов, 4 флота, несколько флотилий, сотни военных училищ и военных академий, запасных частей и учебных центров, войска НКВД и пр. пр.»{7}.
Советские, а теперь и белорусские историки, как правило, не уделяют почти никакого внимания упомянутой мобилизации. Официальная версия, озвученная ими, не выдерживает никакой критики. Мол,
«после освобождения республики 147 тыс. партизан влилось в ряды Красной Армии, а всего в ходе и после освобождения территории Беларуси в Красную Армию мобилизовано 755 тыс. ее жителей»{8}.
Документы из разных архивов, содержащие хоть какую-то информацию о мобилизации, недоступны. Автор настоящей книги несколько раз пытался получить такое разрешение, но каждый раз получал отказ{9}.
Но кое-какие документы, проливающие свет на призыв 44-го все же удалось найти. Один из них — докладная Барановичского ОК КП(б)Б члену Военного Совета 2-го Белорусского фронта генерал-лейтенанту Мехлису. Вот текст этого важного документа:
«С соединения партизанских бригад и отрядов Барановичской области, которое насчитывало до 28 тыс. человек, на 26 июля 1944 г. передано:
17-20 июля с. г. в г. Минск после парада до 8000 партизан 3-му Белорусскому фронту.
Передано 3-й армии Вашего фронта свыше 3000 человек через полковника тов. Тарасова.
Передано 50-й армии свыше 1000 человек.
Передано военкоматом области более 2000 человек.
В настоящее время 3-я армия (полковник т. Тарасов) принимает партизан с 12 бригад.
Есть возможность дополнительно передать Вам партизан с трех бригад и двух отдельных отрядов численностью до трех тысяч человек, большинство которых местные люди. В тылу противника они дрались неплохо. Раньше у нас 3-я армия принимала всех партизан с восточных областей и западных. Сейчас ее командование с города Волковыск партизан Барановичской области (местных) обратно направляют нам.
Прошу этот вопрос решить, учитывая, что в моем соединении, действовавшем в Барановичской области, до 90 процентов местных жителей.
Секретарь Барановичского обкома КП(б)Б и командир соединения партизанских бригад и отрядов области генерал-майор В. Чернышев.
26 июля 1944 г.»{10}
Нужно ли пояснять, что это чудовищный документ — не случайно найденная записка свихнувшегося партийного чиновника. Увы — это план, разработанный Москвой, который, подобно раковой опухоли, готов был задушить все живое.
Все дальнейшие события известны нам по воспоминаниям очевидцев. Возвращаясь к тем драматическим дням, Д. Мышанка вспоминает:
«Отряд «За Родину» [2] получил предписание двигаться в местечко Бытень. Имущество отряда, запасы продовольствия, живой скот, кавалерийские лошади — все исчезло. Часть партизан незаметно исчезла. Днем позже в Бытень прибыл советский офицер и отобрал бывших партизан [3] , которые отбыли в город Сувалки, затем марш в Белосток, в 556-й стрелковый полк под командованием полковника Качера.
Два дня командир взвода обучал солдат боевой выправке и строевому шагу.
— Почему нас не обучают, как вести себя в открытом бою? — спрашивали бывшие партизаны. — Мы приучены воевать под прикрытием леса.
— В настоящей войне, — отвечал взводный, — это не имеет значения.
Вечером батальон направили на передовую. Примерно через четверть часа раздалась команда, сопровождаемая угрозами и матом:
— Вперед… А то всех перестреляю!
По полю шли бывшие партизаны, а позади вдоль окопов бежал командир взвода, размахивая автоматом и чуть не силком выталкивая солдат из окопов, пиная их ногами, крича:
— Вперед! Кто за вас, гады, воевать будет?
…Через неделю раненых погрузили в санитарный поезд и после 3-недельного путешествия, выгрузили в городе Чита» {11} .
Население, зная, что его гонят на бойню, отказывалось вступать в ряды Красной Армии. Люди уходили в леса, скрываясь от мобилизации. И вновь заработала репрессивная машина. Только теперь советская. В районы, где лица призывного возраста массово уклонялись от призыва, убыли карательные экспедиции.
Из письма Л. Берии от 1.12.1944 г. Сталину и Молотову:
«НКВД СССР для организации мероприятий откомандировало в Бел. ССР Б. З. Кобулова, 13 полков войск НКВД общим количеством 6020 человек»{12}.
Появление карательных частей не могло не вызвать огромного внутреннего протеста, прямого сопротивления и всяческого уклонения от «чести» — умереть за Сталина и его окружение. В области, как и по всей Западной Беларуси, это выразилось в массовой неявке в военкоматы. Самые крупные волны отказников документы датируют второй половиной 1944-го и началом следующего, 1945 г. О размахе этого явления говорит, например, такая цифра. В течение последних трех месяцев 1944 г. НКВД арестовало 1643 дезертира, 48 тыс. уклонистов от службы в Красной Армии{13}. Всего же в течение 1944–1945 гг. в Западной Беларуси, в том числе и Барановичской области, арестовано 97 тыс. дезертиров и 82757 отказников{14}. Не менее важно и другое обстоятельство: добровольно для регистрации в военкоматы и отделы милиции не явился ни один дезертир либо уклонист.
Отловленных гнали под усиленной охраной на призывные пункты и, как и планировали в Кремле, без подготовки бросали в бой. Естественно, такие солдаты были обречены на бессмысленную гибель — воевать без соответствующей подготовки они не могли.
Призыв, несмотря на фантастическое количество случаев дезертирства, прошел в рекордно короткие сроки. Жестокие меры в сочетании с невиданной по своей назойливости пропагандой заставили белорусов все же явиться в военкоматы в надежде, что щедрые посулы большевиков будут хотя бы частично исполнены.
Примеров того, как выполнялись эти посулы, обернувшиеся полнейшим безразличием к судьбе тысяч белорусов, которые своей жизнью защищали СССР, — множество. Вот только один из них. Генерал М. Антоненко, заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом по обеспечению тыла, в 1985 г. на научной конференции с гордостью заявил, что во время Берлинской операции его ведомству удалось «сберечь» большое количество артиллерийских снарядов. И это при 100-тысячных людских потерях в этой операции{15}. Кому и для кого была нужна такая «экономия» и какой ценой она была достигнута?
Таблица № 58. ЖЕРТВЫ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ МОБИЛИЗАЦИИ 1944 Г. (БАРАНОВИЧСКАЯ ОБЛАСТЬ).
| № п/п | Район | Погибли на фронте |
|---|---|---|
| 1. | Барановичский (в составе бывшего Городищенского и Новомышского р-нов) | 2625 чел. |
| 2. | Бытенский (в составе Ивацевичского р-на Брестской обл.) | 971 |
| 3. | Ляховичский | 1233 |
| 4. | Вороновский (в составе Радунского р-на) | 54 |
| 5. | Зельвенский | 1009 |
| 6. | Дятловский (Козловщинский р-н) | 1419 |
| 7. | Ивьевский (Юратишский р-н) | 578 |
| 8. | Мирский (Кореличский р-н) | 2163 |
| 9. | Лидский | (?) |
| 10. | Мостовский | 236 |
| 11. | Новогрудский (Любчанский, Валевский р-ны) | 2505 |
| 12. | Слонимский | 1568 |
| 13. | Щучинский (Желудокский, Василишковский р-ны) | 993 |
| 14. | Воложинский (Ивенецкий р-н) | 1152 |
| 15. | Клецкий | 1408 |
| 16. | Несвижский | 1289 |
| 17. | Столбцовский | 747 |
| Всего (без Лидского р-на): | 19952 |