Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
В Барановичах и других городах области согласно «Акта Барановичской областной комиссии об истреблении и угоне советских граждан на каторгу, разрушении и ограблении народного хозяйства, учреждений культур и искусства немецко-фашистскими захватчиками на территории области в 1941–1944 гг.», захватчики разрушили 7 зданий государственных библиотек с десятками тысяч книг, разграбили и разрушили краеведческий музей в Слониме, разрушили 4 детских дома, сожгли и взорвали 192 школы, 1 театр, 9 кинотеатров, 110 зданий промышленного назначения, 4 здания детских учреждений, 52 мельницы, уворовали 213 текстильных станков, 12 электроагрегатов, 27 электромоторов, 1 передвижную электростанцию, уничтожили все больницы, поликлиники, амбулатории области… сожгли более 5 тыс. коммунальных домов, 14 бань и прачечных, 17 гостиниц, здание телефонно-телеграфной станции.{20}
Но есть факты, которые не упоминаются в советских источниках. Например, согласно рассказам очевидцев, «перед отступлением немцы организованно раздали населению запасы зерна». Правда, позже, когда произошла смена власти, «наши приказали все сдать»{21}.
Но вернемся к драме, разыгравшейся в Барановичской области. Как видно из отчета Вернера, 4 июля 1944 г. в 13.00 автоколонна, состоящая из 8 легковых и 2 грузовых автомашин, выехала со двора окружного комиссариата и двинулась в направлении Слонима. Незадолго до отъезда была отправлена следующая радиограмма:
«Генеральному комиссару в Лиде. По распоряжению генерала Невигера во вторник, 4.07.1944 г., в 13.00, оставили Барановичи. Подписал Вернер»{22}.
В 4.00 8.07.1944 г. город Барановичи был полностью очищен от немцев{23}.
«Вечером в тот же день, — напишет в своей книге «Свинцом и словом» партизанский журналист Г. Будай, — я был в Барановичах. Еще повсюду виднелись следы только что закончившегося сражения, полыхали пожары, дымились руины. Но люди ликовали, они дождались своих освободителей — героических воинов Красной Армии»{24}.
Сколько же восторженных жителей областного центра вышло на улицы встречать «освободителей»? В воспоминаниях восторженного партийного автора этот момент деликатно опущен. Наверное, потому, что на самом деле описываемого Г. Будаем массового восторга не могло быть в принципе. Поскольку, как следует из докладной записки майора Горбачева начальнику политического отдела 65-й армии полковнику Ганиеву о наведении порядка и положении дел в г. Барановичи от 13 июля 1944 г.:
«До войны в городе было 60 тыс. жителей. В первый день освобождения, т. е. 8 июля, в городе было не более 600–800 человек»{25}.
Впрочем, надо полагать, автор прекрасно знал, где подевалось остальное население Барановичей. Хотя бы потому, что именно он, еще в бытность редактором подпольной газеты, от имени областного комитета КП(б)Б подготовил в начале июля к печати специальную листовку, фрагменты которой мы приведем:
«Советское правительство, — обращался генерал В. Чернышев к населению области, — не думает наказывать вас за то, что вы остались в оккупированных районах. Советская власть — это ваша родная власть»{26}.
Только веры к той власти не было, и белорусы массово снимались с обжитых мест. «Накануне наступления Красной Армии в Германию из Барановичского округа, — явствует из отчета Барановичского комиссара за 11.08.1944 г., — выехало 500 членов СМБ» {27} . Интересная деталь: по дороге в Германию к эшелону с молодежью «присоединились юноши и девушки из Слонима и Новогрудка» {28} . Из числа «оборонцев» [6] примерно 50 крестьян при эвакуации округа отступили с немцами {29} .
В октябре 1944 г. в пределах Германии проживало не менее 700 тыс. белорусов, в том числе беженцев и эвакуированных — 80 тыс. человек, военнопленных польской армии — 60 тыс., военнопленных Красной Армии — 50 тыс., членов СБМ — 10 тыс. человек. Вместе с вывезенными из Белоруссии рабочими на территории Германии проживало около 1 млн. белорусов{30}.
Что двигало этими людьми? Ответ один. Они еще не забыли коллективизацию, репрессии, национальное угнетение и многое другое, что намертво ассоциировалось с Советской властью. Для них, западных белорусов, и не только, насильственно включенных в состав СССР в 1939–1940 гг., возвращение Красной Армии и власти Сталина — Пономаренко — Тура было не чем иным, как еще одной оккупацией, не менее жестокой, чем немецкая.
PАЗДEЛ XIV. ПОБЕДА ПО ИМЕНИ СМЕРТЬ
Белорусов, поляков, евреев и прочих жителей оккупированной области после возвращения Красной Армии ожидали нелегкие времена. В январе 1944 г. к немцам перешел командир 1346-й разведроты 253-й стрелковой дивизии капитан Игорь Капор. До этого, в декабре 1943 г., он находился на переподготовке при разведотделе штаба Белорусского фронта, где познакомился с тайным приказом НКВД, в котором сообщалось о том, какая судьба ждет население Беларуси, когда ее вновь займут советские войска. Мужчин, если верить приказу, который, правда, до сих пор надежно скрыт в сейфах соответствующего ведомства, предполагалось поголовно отправить в штрафные батальоны и бросить в бой даже непереодетыми, невооруженными и необученными, остальных — выселить за Урал{1}.
Детей-сирот, равно как и детей арестованных и направленных в штрафные батальоны, ожидали специальные детские дома НКВД, где их предстояло перевоспитать в большевистском духе.
Тайный приказ, о котором сообщил Капор, до сих пор недоступен историкам. Но характер действий советской военной администрации на освобождаемых территориях ему полностью соответствовал.
Глава I. Рай по заказу
Старая новая диктатура возвращалась как победительница. Вновь полновластным хозяином области стал И. П. Тур [1] . Вновь, как и в 39-м, власть он перенял у военных. Появился первый секретарь обкома партии в Барановичах 9 июля. Прибыл не один, а с группой высокопоставленных чиновников: секретарями ОК КП(б)Б тов. Чернышевым и Барановым, председателем облисполкома тов. Бондаренко, секретарем горкома КП(б)Б тов. Соврей, председателем горисполкома тов. Гнетько {2} .
Небезынтересно узнать о первых шагах органов Военного управления. Уже на следующий день, когда столица области оказалась под юрисдикцией советского военного командования, член Военного Совета 65-й армии М. М. Радецкий назначил начальником Барановичского гарнизона командира 15-й стрелковой Сивашской, ордена Ленина, дважды Краснознаменной дивизии генерал-майора К. Е. Гребенника, а комендантом города — майора М. К. Горбачева, бывшего секретаря Барановичского обкома комсомола.
«Освободители-2»
Первый циркуляр, появившийся на улицах города, мало чем отличался от приказов предшественников — немецких военных и гражданских властей.
ПРИКАЗ № 1 НАЧАЛЬНИКА БАРАНОВИЧСКОГО ГАРНИЗОНА.
9 июля 1944 года.
В целях наведения порядка в городе приказываю:
1. Всем гражданским лицам в течение 48 часов сдать военному коменданту города все огнестрельное и холодное оружие, как отечественное, так и трофейное. Хранение взрывчатых веществ категорически запрещается.
2. В ночное время во всех квартирах соблюдать светомаскировку. На улицах не допускать разведения костров.
3. Запретить передвижение гражданского населения как в городе, так и по дорогам с 9 часов вечера до 5 часов утра по московскому времени. Всякого рода массовые мероприятия (собрания, митинги, вечер и т. д.) после 7 часов вечера допускаются в каждом отдельном случае с разрешения военного комендата.
4. Запретить местным жителям пускать каких бы то ни было лиц, в том числе и военнослужащих, без разрешения военного коменданта в квартиры для ночлега.
5. Все захваченные у противника в городе трофеи являются государственной собственностью и подлежат учету.
6. Повести решительную борьбу с паникерами, распространителями ложных и провокационных слухов, рассматривать их как пособников врага.
7. Всех виновных в нарушении данного приказа привлекать к суду по законам военного времени.
Начальник Барановичского гарнизона Генерал-майор Гребенник{3}.