Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Свидетельствует Д. Колпеницкий, боец отряда «За Родину» бригады Гризодубовой:
«Советские партизаны изнасиловали в лесу еврейскую девушку, которая, совершив побег из гетто, пробиралась к партизанам»{227}.
Что же ожидало молодых женщин и девушек, которые, пройдя «медосмотр» генерала Чернышева, оставались в партизанских отрядах? Как использовали их в борьбе с нацистами вчерашние союзники «наци» — так называемые «народные мстители»?
Приходится констатировать, что женщины-еврейки в партизанских формированиях использовались в первую очередь как объект сексуальной эксплуатации{228}. Они ежедневно становились жертвами изнасилований{229}. Довольно часто еврейским женщинам приходилось воспринимать свое положение как своеобразную игру «ва-банк», в результате которой можно было выжить среди враждующих между собой групп только благодаря счастливому случаю{230}. Так, по крайней мере, утверждает немецкий исследователь Б. Кьяри, чья докторская работа издана в Беларуси в 2005 г. отдельной книгой. К сожалению, автор, используя большой материал белорусских архивов, в том числе и спецслужб, несколько лукавит и недоговаривает, тем самым реабилитируя сталинских опричников. Например, умалчивает Кьяри о дальнейшей судьбе молодых женщин и девушек-евреек, которые по разным причинам — кто по состоянию здоровья (не смог выдержать извращенной «ласки»), кто оказался в «интересном» положении (забеременел) и т. д. — перестали устраивать советских «казанов» и под надуманными предлогами были изгнаны из партизанских борделей.
В соединении генерала В. Чернышева кампании по изгнанию из партизанских отрядов «небоеспособного балласта» называли странным словом «шалман». В первую очередь в никуда, на верную гибель изгоняли евреев.
«ПРИКАЗ ПО ОТРЯДУ ИМЕНИ ЩОРСА № 69.
Лагерь Свентица 22 марта 1943 г.
1. В связи с наличием некоторых людей в отряде, которые своим пассивным поведением и отсиживанием в отряде мешают боеспособности и маневренности отряда, являясь в сложной обстановке бременем и внесением паники в отряды боеспособных партизан (стиль сохранен. — А. Т.)
В целях поднятия боеспособности и повышения воинской дисциплины в отряде и активизации борьбы с немецкими оккупантами, утверждаю представленные командирами группы (группами именовались роты. — А. Т.) списки на исключение из состава отряда лиц, как не оправдавших звания красного партизана.
Из 52-й группы: Абрамчик Лизу, Грингауза Шепселя Айзиковича, Грингауза Гирша Шепселевича, Пух Реню Моисеивну, Молом Марию Моисеивну, Мукасей Риву Хононовну, Посманик Рансу Максимовну, Калиняскую Сарру Монсельдовну, Пилецкую Дору Евсеевну, Бороцкого Исаака Израилевича, Мерзон Геню Исааковну, Хацкелевича Янкеля Неваховича, Альперт Риву. Из 54-й группы (список пропущен. — А. Т.).
Из 55-й группы: Рапопорта Абрама Иосифовича, Кутузову Екатерину Тимофеевну, Филиппович Веру, Роес Галину, Подольную Миню, Абрамчик Крысю, Шнеур Геню Берковну, Саета Ефима, Гольдман Урга Ицковича, Аккерман Марию, Финкельштейна Леву.
Из 56-й группы: Бублицкого Абрама, Финкеля Натана, Фельдмана Арона, Тиммана Иосифа, Штейн Марию, Мигилаузе Марию, Абрамчик Любу, Рунштейн Марию, Финкеля Лазаря, Оилинского Абрама, Альперт Риву.
Исключенных из отряда людей объединить в группу, оставив соответствующее количество вооружения.
Справка: списки — рапорта командиров групп.
2. Имея в виду, что враг разослал и рассылает в большом количестве шпионов по всей оккупированной им территории, особенно в партизанские зоны, командирам групп впредь к подбору людей подходить со всей серьезностью, строго индивидуально и без разрешения командира отряда в расположение лагеря отряда не приводить.
Оформление на принятых в группу людей приводить в соответствие с приказом № 2 от 7 февраля 1943 года.
Командир отряда (Пронягин)
Комиссар отряда (Егоров)
Начальник штаба [55] (фамилия не указана. — А. Т.) {231} ».
Как видим, приказ составлен по всем правилам социальной психологии. Даже нацисты, чего скрывать, с их оголтелым антисемитизмом признавали в евреях достойных противников — настоящих воинов. О большевиках же этого не скажешь. Последние, творя беспредел, привели следующее «обоснование» такой дискриминации, мол:
«евреи — главные оппозиционеры и в 20-30-х гг., евреи — паникеры, вызвавшие переполох в Москве в октябре 41-го, евреи — трусы»{232}.
Правда, справедливости ради, следует отметить, что приказ № 69 от 23.03.1943 г. не был претворен в жизнь. Почему так случилось? Почему произошел сбой в хорошо отлаженной идеологической машине? Есть все основания полагать, что его исполнению помешал командир отряда Пронягин [56] , хотя под приказом и стояла его подпись. Полагаем, что подписал он его не в силу собственной убежденности, а под давлением комиссара Егорова,
«рьяного партийного функционера и дремучего антисемита, а потом с помощью различных проволочек положил его под сукно, оттянув исполнение» {233} .
Но если в данной ситуации евреев еще удалось спасти, то из других отрядов евреев изгоняли группами{234}. Их не просто бросили на произвол судьбы, а обрекли на верную смерть, фактически отправляя на расправу. Где еще такое могло случиться? В какой европейской стране, оккупированной нацистами, такое могло произойти?
Невольно вспоминаешь сентябрь-октябрь 1939 г. Спасаясь от нацистов, польские евреи бежали под защиту Красной Армии в Советскую Беларусь. Почти всех их насильно возвратили в Польшу, где они были уничтожены.
Теперь их изгоняли из партизанских отрядов. На погибель. Как видим, почерк один и тот же — сталинский. Метод тоже один и тот же: уничтожение одних своих врагов руками других.
А ведь известны факты, когда руководители советского подполья пытались достучаться в ЦК КП(б)Б (Москва, ул. Куйбышева, 14) и рассказать о неприглядных событиях, происходящих по ту линию фронта, с целью пресечь антисемитские настроения. Предлагаем вашему вниманию фрагменты записей из блокнота В. З. Хоружей, Героя Советского Союза, которые перенесут нас в события 1942 г.:
«Для борьбы с антисемитизмом, который усиливается, послать в партизанские отряды группы коммунистов-евреев, популяризировать подвиги евреев, которые отличились в боях, евреев-фронтовиков, евреев — Героев Советского Союза»{235}.
Однако сделано этого не было. Пономаренко, ознакомившись с записями Хоружей, ее предложение попросту проигнорировал.
И нет ничего удивительного в том, что Кремль, хорошо осведомленный о политике нацистов в отношении евреев, замалчивал правду о Холокосте. Так, в феврале 1943 г. из газетного сообщения о зверствах оккупантов в Ростове было вычеркнуто слово «евреи». То же произошло с публикациями о Бабьем Яре и Освенциме. Политика умалчивания о Холокосте была последовательной и целенаправленной. СССР даже не делал попыток спасти евреев. Достаточно сказать, что Центральный штаб партизанского движения в Москве и его представители на местах никогда не ставили перед партизанами задачу помогать узникам гетто. Об этом, в частности, сообщают авторы книги «Передайте об этом детям вашим… История Холокоста в Европе 1933–1945»{236}.
До сегодняшнего дня официальные власти продолжают скрывать истину. И Орловский, и Чернышев, и Царюк, равно как и вся их братва [57] остаются символом святости для приверженцев коммунистического режима. Кстати, подлинное досье на исполнителей акций «возмездия», в ходе которых Беларусь потеряла около миллиона своих соотечественников {237} , и сегодня недоступно для историков.
Па сцежках, з ляска да ляска Ідзе ў Беларусь пасланец ад ЦК, Заданне адказнае: спешна з Масквы Даставіць атрадам наказ баявы. І ён без спазнення, ў прызначаны час Прыносіць з Масквы партызанам наказ. Гаворыць ім простыя словы: «Братва! Трымайцеся, з вамі заўсёды Масква!»Глава III. Маски сорваны. Народ Беларуси против партизан
Террор и насилие, культивируемые партизанами, натолкнулись на упорное сопротивление жителей области и отнюдь не сломили их воли на пути к заветной цели — обретению независимости.
Белорусы видели в своих «защитниках» лишь новых оккупантов.
Проба сил: народ против партизан
Факты свидетельствуют о том, что положение коренного населения в партизанских зонах было даже худшим, чем в районах, контролируемых оккупационными властями. Вполне естественно, что оно, защищаясь, оказывало противодействие московским миротворцам. Небезынтересно отметить: сначала белорусские политики пробовали договориться с представителями Пономаренко. Во все партизанские формирования Белорусская рада доверия* переправила обращение, призывавшее «лесных братьев» прекратить гражданскую войну.
Определенный интерес представляет рассказ одного из тысяч партизан, откликнувшихся на этот призыв:
«немцы в соседней деревне много людей побили, я боялся, что меня арестуют, так как моих братьев увели партизаны. Поэтому я сам пошел к ним. Быт в лесу: вши, грязь, голод плюс издевательства командиров. Мобилизованные друг друга боятся. Я, изучив обращение Белорусской рады возвратиться домой, бежал из партизанского отряда»{238}.
И надо отметить, что число насильно мобилизованных в партизаны, а затем покинувших отряды, росло каждодневно. Например, из Слуцких лесов, порвав с советским сопротивлением, вышло 4 тыс. партизан. Среди них был один комиссар{239}.