Чтение онлайн

И, наконец, о том, как Варшава оценила ратный подвиг уроженцев Западной Беларуси. Уже после Второй мировой войны генерал В. Андерс, оценивая вклад полешуков в борьбу с нацизмом, скажет:

Удивительно, но в Беларуси, кроме медали «За участие в войне оборонной», которой только в городе Барановичи и Барановичском районе награждено 54 человека, ничто сегодня не напоминает о начальном периоде Второй мировой{116}. Историкам предстоит установить точное число белорусов, вступивших в смертельную схватку с фашизмом осенью 1939 г. И вопрос этот должен решиться незамедлительно. Ведь речь идет об увековечении памяти как поляков, так и белорусов, навсегда оставшихся лежать в белорусской земле.

А пока нужно честно признать, в стране делят ветеранов Второй мировой на две категории — наших и не наших. Яркий пример — запрет на установление памятного знака в память о погибших солдатах польской армии на территории мемориального комплекса «Брестская крепость-герой»{117}.

Прежде чем вновь обратиться к драме сентября 39-го, хотелось бы найти ответы на некоторые вопросы: 1) Почему СССР не вступил во Вторую мировую войну 1 сентября 1939 г.? 2) Что побудило Кремль сделать это лишь 17.09.1939 г. — Берлин или политические процессы на кресах, пик активности которых пришелся на сентябрь месяц?

Что касается первого вопроса, то ответ на него имеется. В научной работе, опубликованной в аналитической газете «Секретные исследования» в 2004 году, историк Эмиль Голин сообщает, что нападение на Польшу одновременно с Германией грозило объявлением войны Советскому Союзу Англией и Францией, чего Сталин, естественно, стремился избежать. Кроме того, в этом случае СССР слишком явно выглядел бы агрессором, как в глазах всего мира, так и в глазах собственного народа{1}.

Можно предположить, что Кремль, сознавая всю неприглядность акции, которую он намерен был осуществить, не прочь был переложить на Германию главную ответственность. И мы об этом будем еще говорить.

Теперь попытаемся получить ответ на второй вопрос. По данным различных источников, Кремль, где, как мы видим, саботировали союзнические обязательства перед Берлином, понимал: промедление со вступлением во Вторую мировую войну смерти подобно. Военные действия между вермахтом и польской армией могли в любое время завершиться капитуляцией поляков. Что в таком случае должен был делать Сталин? Ведь не мог же он начать новую войну с Польшей уже после ее капитуляции немцам? И, таким образом, все его планы территориальных приобретений могли пойти прахом. К тому же кто знает, вернул ли бы Гитлер захваченную вермахтом польскую территорию к востоку от демаркационной линии, если бы Сталин промедлил с выступлением?

А предпосылки, надо сказать, к этому имелись. 15 сентября, менее чем через сутки после того, как войска вермахта окружили Брест, самолеты первого воздушного флота Luftwaffen — Lehrdivision Kampfgeschwader-2 нанесли удары по городам Новогрудского воеводства. В этот же день в 13.00 бомбежке, в результате которой было уничтожено несколько поездов, подверглись и Барановичи. Барановичские части противовоздушной обороны, защищая город, тогда повредили один немецкий самолет, который так и не смог вернуться на свой аэродром и разбился около Растенбурга (Rastenburg){2}.

Не только военные действия Берлина вынудили Москву вступить, подчинившись «договору Молотова — Риббентропа» от 23 августа 1939 г., во Вторую мировую войну. Но, как утверждают независимые друг от друга источники, и сама политическая обстановка в Западной Беларуси, которая насторожила Кремль.

Что же происходило на кресах? По словам исследователя А. Высоцкого из г. Бреста, в Берлине вынашивалась идея образования на восточных землях трех буферных государств: Польского, Западнобелорусского и Западноукраинского. Интересен тот факт, что в Барановичах, незадолго до вступления туда войск вермахта [1] и Красной Армии, «собиралась некая инициативная группа с целью образования Западнобелорусской республики» {3} .

Но то планы Германии. А что же сами белорусы? Историк А. Чемер, изучивший этот вопрос, пишет, что, когда в 1939 г. запахло реальной угрозой войны Германии с Польшей, громадовцы (особенно младшие) разработали идею создания независимой Западной Белорусской Республики (ЗБР). Целью было: во-первых, добиться независимости хотя бы для западных регионов Беларуси, а во-вторых, не допустить захвата этих территорий нацистами. Для этого создавались и вооружались войсковые отряды, готовясь к быстрому и эффективному взятию в свои руки государственной власти и созданию буферного государства{4}.

Практически то же самое пишет и белорусский исследователь Сергей Ерш: в начале 1939 г. в Барановичах прошла нелегальная конференция громадовцев, которая приняла решение о подготовке антипольского восстания{5}. Несколько моментов, связанных с этим восстанием. С. Ерш сообщает такой факт: атаман Я. Хреновский (Новик) получил приказ складировать оружие и готовить людей. 1 сентября 1939 г., согласно данным белорусского автора, формируется первый белорусский отряд, командиром которого и являлся Хреновский. После создания штаба восстания во главе с И. Тарасюком Хреновский стал его заместителем, а после гибели руководителя командует всеми национальными вооруженными формированиями, ряды которых, судя, по данным Ерша, «только на западнобелорусском Полесье насчитывали около 5000 человек»{6}.

Согласно западным источникам, участником барановичской конференции и командиром крупного партизанского отряда в сентябре 1939 г. в ходе акции «Западнобелорусская республика» являлся белорусский атаман Иван Перегуд{7}. Как сообщает Чемер, когда войска нацистов хозяйничали в Западной Беларуси, формировалось правительство ЗБР в составе: В. Вирок, Ад. Станкевич, С. Хмара и др.{8}

Повстанцы, подчиняясь единому центру — белорусскому правительству, 18 сентября 1939 г. планировали штурм Пинска. Но 17 сентября Я. Хреновский отменяет операцию{9}.

Что же касается идеи создания независимой ЗБР, то она, как сообщает Чемер, повисла в воздухе, чтобы «превратиться позднее в белорусское партизанское движение на этой территории»{10}.

Из фактов, рассмотренных выше, следует вывод: СССР вступил во Вторую мировую войну 17 сентября 1939 г. как агрессор, фактически союзник гитлеровской Германии. Неспровоцированный предательский удар в спину Польше, у которой с Советским Союзом был договор о ненападении (25 июля 1932 г.), — это преступление предумышленное. Но и это не все. Кремль, боясь лишиться «своих» земель, не менее боялся и тех политических и военных приготовлений на крессах.

И наконец хотелось бы обратить внимание на то, как Москва шла к агрессии. Что мы имеем? Договор Молотова — Риббентропа от 23.08.1939 г. и… невыполнение советской стороной своих обязательств перед нацистами.

Подготовка к захватнической войне шла по линии трех наркоматов: иностранных дел (НКИД), обороны (НКО) и внутренних дел (НКВД). О том, как шли эти приготовления, рассмотрим на примере каждого из них.